Слой сбивающейся в хлопья пыли на большом подоконнике. Грязные стаканы на низком столике. Липкие круглые пятна на нем же. Серый палас на полу, и это был явно не его естественный цвет. Я бы сказала, что некогда он был голубым. Но это не точно.
Старая мебель, видимо, еще оставшаяся от той самой бабушки.
Нет, богатой эта женщина точно не была.
– Очередной обман, – шепнула за моей спиной мадам Джакобо. – Мади всегда хвастала достатком. Большой дом, постоянно новые украшения. Богатые ухажеры. А что же получается?
Я взглянула на растерянную демонессу.
Она, казалось, не верила своим глазам.
– Арина, я тебя прошу расспросить ее о нашей дружбе. Я хочу знать все. Вся жизнь – сплошной обман. Как же так?..
Жалость. Да, я сочувствовала ей. Уж не знаю почему, но, сдается мне, счастья она не знала. Ни дружбы, ни любви. Ничего. Сплошные иллюзии и фальшь.
– Присаживайтесь, – вернула мое внимание хозяйка дома. – А у вас в вашем мире крупное издательство?
Ее глаза заблестели. Как пиранья она почуяла жертву и, кажется, была готова уложить меня на тарелочку и употребить в своих целях.
– Конечно. – Я аккуратно присела в кресло, не без основания опасаясь во что-нибудь вляпаться. – Господин Инчиро разве нанял бы кого ни попадя? Он желает видеть биографию матушки в лучшем виде. Редко встретишь сына, который так печется о памяти матери.
– Это да…
Мади присела напротив и словно по привычке протянула руку вниз, схватила бутыль, но вовремя опомнившись, взглянула на меня.
Я улыбнулась и прищурилась.
Вино осталось стоять на полу у кофейного столика.
– Что же конкретно вас интересует, мадам Мирославская? Какая часть жизни Миллисенты?
Я откинулась на спинку кресла. Похоже, чая мне в этом доме не предложат. Возможно, за его полным отсутствием. Ну и ладно, я не гордая.
– Как вы познакомились? – задала я самый простой вопрос.
– В театре… – Мади мечтательно улыбнулась. – О, мой путь туда был сложен. В отличие от некоторых я пробивалась на сцену, используя свой талант. Дар, что достался от бабушки. Ни под кого не стелилась и не подкупала нужных людей.
Все исключительно сама. И вот когда я вышла, наконец, на сцену, оказалось, что мне отведена не главная роль в спектакле. Миллисента на тот момент крутила шашни с директором театра и все лучшие роли доставались, конечно, ей. Остальные своей игрой должны были вытягивать ее. Она была красивой женщиной, но увы… таланта никакого. Но вы поймите… – Она засуетилась. – Милли прекрасно знала об этом и поэтому крутила шашни с директором.
