С каким удовольствием я бы снова уставшая, обессиленная от бесконечных ударов и уворотов, рухнула в объятия Дариона, в горячий водоворот его чувств, но… Но сейчас не ночь, а день, у него занятия, и я никак не могу утащить их с него.
А было бы здорово, потому что даже разногласия не погасили чувств Дариона, и они… они мне нужны, чтобы избавиться от моих гадких тяжёлых чувств. И это непростительная слабость, мне следовало усмирить чувства так, как учил дедушка, но я позволяла им брать верх. Позволяла им сжигать себя…
Зачем?
Я поднялась с постели, задавая себе этот вопрос.
Я приводила себя в порядок, задавая себе этот вопрос. Я обмазывалась зельем, задавая себе всё тот же вопрос.
И только когда полностью оделась и взглянула на Халэнна, меня обожгло осознание: потому что он свободно жил эмоциями. Он не был менталистом, и он позволял себе всё – и наслаждения, и горести. Халэнн жил чувствами, он черпал в них силу, даже в боли. Он наслаждался ими и всегда осуждал мои попытки взять эмоции под контроль…
Халэнн не стал бы обрубать чувства, чтобы ощутить себя спокойнее.
Внизу что-то грохнулось.
Нервы натянулись.
Снова загрохотало. Там, судя по всему, крушили мебель.
А ведь Вейра, Диора и Сирин собирались на прогулку по столичным магазинам, если они не успели уйти… Три усиленные родовым артефактом драконессы должны с Элором справиться.
Снова что-то разбилось.
Дом содрогнулся, и с растрескавшегося потолка посыпался белый порошок, осел размытым облаком на моём рукаве.
Я зажмурилась, но так только громче показался следующий удар.
Элор метался там в ярости и боли, и сердце разрывалось. Так не должно быть, но мне больно слышать этот грохот, этот крик, выраженный в стоне содрогающегося дома.
Осознала я себя уже идущей в коридоре. Перепуганная Сирин, трепеща рюшами и оборками, налетела на меня, спряталась за мою спину. И не пошла за мной, когда я двинулась к лестничной площадке.
По полу холла, громыхая, пролетела золочёная посуда, следом полетела бутылка.
Стул. Ещё один стул. Вещи вылетали из столовой, разбивались, скользили по начищенному паркету.
Распахнутые двери столовой задребезжали. Глухой рык вклинился в грохот.
– Вейра и Диора там, – послышался за моей спиной слабый голосок Сирин Ларн.
В столовой что-то с грохотом хрустнуло. Кажется, стол. И точно – кусок столешницы вылетел в холл.
– Сделайте что-нибудь, – Сирин Ларн ухватила меня за рукав рубашки. – Я никогда Элора таким не видела… мне страшно.
