Если Совет не ошибается, Миллинга поддерживают пятнадцать тысяч оборотней – просто невероятно! Ощущая противный холодок в желудке, я написал Сьерре, нашей помощнице в Калифорнии:
«Ты что-нибудь разузнала про Арулу?»
«Привет, Караг! Мне удалось выяснить, что это молодая оборотень-рысь из Калифорнии, – пришёл ответ. – Миллинг действительно бросил на её поиски кучу народу. Все окрестности кишат его людьми. Наверное, Арула очень важна для него. Если узнаю что-то ещё, сообщу. Сьерра».
Арула – это не место, не вещь, а имя девочки! Видимо, Миллинг ещё не нашёл её.
Зачем она ему, почему он бросил все силы на её поиски? Оборотень-рысь. Что-то шевельнулось в глубинах моей памяти, но вспомнить мне так ничего и не удалось."
"На перемене я сразу же рассказал обо всём Холли, Брэндону и Лу.
– Девочка?! – потрясённо переспросил Брэндон. – Почему Миллинг ищет какую-то девочку? Он её любит или ненавидит?
– Думаю, они враги, – сказал я. Это было всего лишь предчувствием, но я привык доверять инстинкту.
– Не обязательно – возможно, она его без вести пропавшая родственница, – предположила Лу.
– Во многих семьях оборотни бывают разными…
– Или она что-то вроде секретного оружия, оборотень с выдающимися способностями, который должен помочь ему в Великий день, – задумчиво проговорил я.
Что бы ни скрывалось за этим – Арула явно была важна для Миллинга, и я надеялся, что нашей сыщице удастся отыскать её раньше него.
Голова у меня была так забита, что я оплошал на уроке звериных языков, который вёл мой отец.
– Да уж, ты явно не силён в лосином языке, – покачал головой Ксамбер. – Что значит «сядь на мой водяной кресс»? Тебе всего-навсего надо было сказать лосю, чтобы он держался подальше от твоей территории! Ты и в самом деле должен…
Дориан, пытаясь отвлечь моего отца, поднял руку:
– Мистер Златоглаз, а мы будем проходить язык домашних кошек и собак?
Сработало: отец на время про меня забыл.
– В следующем учебном году, – ответил он и начал опрашивать бедного Дориана. Оборотень-кот стоически терпел.
Наверняка упомянет потом этот эпизод в автобиографии – он уже далеко продвинулся в её написании.
После обеда мы проводили южноамериканских гостей, исполнив для них разученный заранее танец, пожелав всего хорошего и помахав на прощание.
Я не сомневался, что Тикаани неспроста стояла рядом со мной у входа в школу. Наши руки едва не соприкоснулись, а моё сердце болезненно колотилось о рёбра, будто хотело подать мне знак своим стуком.
