У меня в голове раздалось потрясённое карканье, и Сумрак пробормотал:
– Я отправляюсь за подмогой!
– Да, пожалуйста, нам не обойтись без Холли, – крикнул я ему вдогонку, но Сумрак, очевидно, был уже вне мысленной досягаемости.
Я устроился поудобнее в густых кустах сбоку от здания и вместе с Эмбер стал ждать подкрепления, отчаянно надеясь, что полицейские не слишком часто заглядывают в камеры. Сколько у нас времени до того, как они обнаружат исчезновение Эмбер?
Сумрак сдержал обещание. Вскоре он вернулся с подкреплением, и я разинул рот от удивления, увидев, сколько народу он с собой притащил.
Дориан в обличье породистого кота, Холли в обличье красной белки, а ещё Мануэль и мальчик из Латинской Америки, имя которого я не запомнил. Он единственный из нас был в человеческом облике и выглядел слегка напуганным.
– Всё нормально? – спросил Мануэль, незаметная рептилия длиной с ладонь.
– Э-э-э… это, конечно, похвально, что ты привёл с собой столько народу, Сумрак, – но что будет делать вон тот? – спросил я друга-ворона, украдкой кивнув на мальчика.
"
"– Это я предложил взять его с собой, – объяснил Мануэль. – Это Гандул, шлемовая игуана. Он может часами стоять совершенно неподвижно – лучше его никого на стрёме не поставить.
Гандул застенчиво улыбнулся и кивнул.
– А, ну тогда ладно, – согласился я. Теперь я вспомнил: это тот парень, который повсюду таскает за собой растение, выросшее на нём, пока он не двигался в зверином обличье.
– Что будем делать? – нетерпеливо спросила Холли, попыталась вскарабкаться вверх по ветке кустарника и свалилась на землю вместе с веткой.
Я глубоко вдохнул и предложил:
– Дориан, не мог бы ты подойти ко входу и притвориться брошенным котом, чтобы тебя впустили внутрь? Когда окажешься внутри, попытайся открыть окно для Холли и Мануэля. А потом отвлеки полицейских и рейнджера, чтобы Холли с Мануэлем могли подобраться к компьютерам.
– Всё сделаю, – пообещал Дориан.
– Нелегко выглядеть грязным и неухоженным, но я справлюсь.
Поморщив нос, он отправился туда, где земля была ещё влажной, потрогал её лапой и, преодолев отвращение, извалялся в грязи. Дориан представлял собой жалкое зрелище: весь в грязи, с уныло свисающими усами, он хромал к дверям полицейского участка. Кот мяукал так жалобно, словно пять дней ничего не ел, хотя я своими глазами видел, как за праздничным ужином он умял с десяток крабов.
