Вполне возможно, что он хотел таким странным образом вывести убийцу на чистую воду. Спровоцировать, или как это называется в детективах? Ну, вывести из равновесия и заставить совершать необдуманные поступки! А Прохорову, я думаю, он позвонил, чтобы заставить его нервничать. Он же знал, что у меня с ним роман…
– Как он мог звонить, если там, на этом мысе Поворотном…
– На Заворотном, – поправила Глафира.
– Там же нет связи, вы сами сказали, Глафира Сергеевна!
– У всех, живущих в таких местах, обязательно есть спутниковые телефоны, на случай непредвиденных ситуаций.
И у дяди Володи есть! Только это такой… односторонний вид связи, оттуда можно звонить, а туда никак. Разлогов, находясь там, выяснить ничего не мог, естественно, а как-то действовать ему хотелось! Вот он и стал звонить.
– Я бы его голос узнала, – задумчиво проговорила Варя. – Если бы он звонил, я бы точно узнала!
– Скорее всего, он дядю Володю попросил позвонить. Разлогов просто так ждать, когда все объяснится, не может. Ему непременно нужно действовать, понимаете, Варя?!
– Нет, – покачала головой Варя.
– Не понимаю, Глафира Сергеевна. Хотя, если он жив, мы у него потом спросим.
– Вы можете называть меня просто по имени, – сказала Глафира. – Марк, ты знал, что у Разлогова есть ребенок?..
Волошин открыл глаза и перестал глупо улыбаться.
– Нет.
– Нет – не знал?
– У него нет ребенка.
– Есть.
– Кто тебе сказал?!
– Вера Васильевна. Которая сегодня умерла. И не она одна знала! Еще журналистка Ольга Красильченко.
– Тетя Оля?! – изумился Дэн.
Глафира кивнула.
– Она делает материал о Марине и звонила мне, чтобы поговорить про Разлогова. То есть собственно Разлогов ее не слишком интересовал, но он когда-то был мужем звезды. Ну то есть Марининым мужем. Она знает о Марине все. Она тоже говорила, что ребенок был.
– Да нет! – закричал Волошин. – Ребенок был, вернее, должен был быть, но он… умер. И Разлогов окончательно от Марины ушел. А я говорил ему…
– Я знаю, что ты ему говорил. Чтобы он остался и что все это просто недопонимание двух взрослых любящих людей, то есть Разлогова и Марины.
Вот и журналистка Ольга Красильченко сказала мне, что ребенок умер. А Вера Васильевна сказала, что жив. И что он… ненормальный.
– Кто… ненормальный?
– Ребенок жив. Только он родился больным, потому что Разлогов… – Глафира никак не могла это выговорить, ну, вот не могла, и все тут!
Волошин встал, взял со стойки все тот же стакан, налил воды из-под крана и подал ей.
