– А я Разлогову сказала, что никогда в жизни не теряла телефонов, и этот не могла потерять, и, значит, у меня его утащили, и значит…
– Да какая разница, утащили или вы сами потеряли?!
– Большая, Марк! Огромная! – Тут она на секунду замолчала и спросила его деловым тоном: – А, собственно, зачем вы приехали? Еще раз дать мне по голове?
Волошин вспыхнул так, что даже его бледный лоб порозовел."
"– Мы приехали поменять ключи от сейфов, – объяснила Варя. – По секрету от вас, Глафира Сергеевна. Чтобы вы не догадались.
– Ключи? – удивилась Глафира. Она думала совсем о другом. – Какие ключи?
– Марк Анатольевич перепутал ключи, когда искал в сейфе документы… – начала Варя бодро, осеклась и тоже покраснела.
Уволю к свиньям, подумал Волошин. Если в понедельник все еще буду жив.
– Документы, – повторила Глафира, – документы в сейфе… Фотографии… Подлог… Бабка умерла сегодня… Дэн, ты звонил Сапогову?
– Нет еще.
– Звони, прямо сейчас звони!
Дэн пожал плечами. Он совсем ничего не понимал, но знал совершенно точно, что должен защищать Глафиру от этого бледного сумасшедшего мужика, похожего на средневекового инквизитора.
– Марк, какие документы вы искали?
– Важные, – буркнул Волошин. – Очень.
– Нашли?
Это был странный вопрос, и Волошин быстро на нее посмотрел.
– Нет. Не нашел. Их нигде нет, ни здесь, ни на работе. А это не просто листочек бумаги, а довольно увесистая папка. Вы их забрали, Глафира?
– Если речь идет о собственности на землю под Иркутском, то нет. Я не забирала.
– Вы… знали об этих документах?
– Конечно.
Мне Разлогов говорил.
Волошин взялся холодной рукой за свое холодное сердце.
– Разлогов?! Разлогов вам рассказал?!
– Все дело в этой проклятой собственности, – продолжала Глафира, – и в том, кто ее унаследует, да, Марк?
– Вы все знаете?!
– Господи, да в чем дело-то? – спросила перепуганная Варя. – Глафира Сергеевна, у вас есть валокордин или капли Вотчала?
– Вам плохо?
– Марку плохо, – тихо сказала Варя. – Ему с утра плохо.
– Мне давно плохо, – неожиданно весело объявил Волошин.
– Позвольте я сяду.
– Сапогов говорит, Прохоров фотку в номер поставил, – доложил Дэн Столетов издалека, – лично сам.
– Лично сам, – повторила Глафира. – Все ясно.
– Что ясно? – осведомился Дэн. – И что это за бумаги, я не понял!
– Ясно, зачем была нужна та фотография, – Глафира лихорадочно копалась в ящике, вытаскивала и кидала обратно какие-то таблетки в блестящих облатках. – Вот. Нитроглицерин сойдет?
– Мне ничего не нужно.
