Себе, что уж говорить о секретарше Варе! Тяжелая немецкая машина, не торопясь, ползла по дорожке, засыпанной розовым гравием, среди облетевших кустов, лишь кое-где стояли яркие, как язычки пламени, еще сохранившие листву деревца, неправдоподобные на фоне хмурых сосен. Дом все не открывался, и казалось, что и нет тут никакого дома, только лес, темные кроны до самого неба, отчетливые, как будто нарисованные тушью на сером унылом фоне.
– Неужели можно так жить? А, Марк Анатольевич?..
Он даже не взглянул, смотрел на розовый гравий дорожки, как будто у Разлогова на участке было бог знает какое движение.
Деревья расступились, и наконец из чащи выступил дом – огромный, серый, устремленный шпилями вверх, в духе «пламенеющей готики», недаром полоумный архитектор Данилов так любил Средневековье!..
Варя ахнула, заулыбалась и посмотрела на Волошина, как будто ища в нем подкрепления своему восторгу. Опавшие листья шуршали под колесами тяжелой машины. Варя нашарила кнопку, и стекло, тихо скрипнув, поехало вниз.
Плотный холодный осенний воздух потоком полился в салон, и от удовольствия Варя даже зажмурилась. Она-то не знала, что участь ее решена!
Волошин остановил машину и отстегнул ремень.
– Вылезайте, – сказал хмуро, – приехали. Что это у вас физиономия такая бессмысленная!
– Да? – растерянно спросила Варя и потрогала щеки. – Правда?
– Правда, – подтвердил шпиц Дон Карлос и вылез из машины. Сердце опять застучало как-то странно, неровно, и он нащупал в кармане крохотную трубочку с таблетками нитроглицерина.
Как она сказала, эта самая Варя?.. Это тяжелый препарат. Вы уверены, что он вам показан?..
Нет, не уверен, я нынче ни в чем не уверен.
За высокими стрельчатыми окнами угадывался теплый свет, и ожидание уюта было все ощутимей, и вдруг приоткрылась тяжелая дверь, и на крыльце показалась Глафира Сергеевна – босиком и в наброшенной на плечи странной зимней куртке.
– А-а, Марк, – сказала она совершенно безразлично и прищурилась за очками. – Здравствуйте. Проходите. А кто это с вами?"
"Варя выдвинулась вперед, открыла было рот, но Глафира вдруг продолжила все той же безразличной скороговоркой:
– Вы Варя, я вас помню.
Вы работали с Разлоговым, да? Я видела вас в офисе. Вы теперь работаете с Марком? Ну проходите, проходите! На улице сегодня холодно.
– Глафира Сергеевна, – начала Варя с нижней ступеньки мраморной пологой лестницы, ведущей на балюстраду, – мы с Марком Анатольевичем…
Глафира вдруг исчезла за высокой дверью, как и не было ее.
