Это очень важно! Подложные документы, черт побери!
Она вдруг засмеялась каким-то странным, горловым смехом, и Дэн посмотрел на нее с удивлением и недоверием – никак рыдает?!
– Какие же они подложные, когда они самые настоящие!
– Вот ты сейчас… о чем говоришь?
– О документах, Дэн! Ты позвонишь?
– Куда звонить-то? Давай телефон, позвоню."
"– Нет, – пробормотала Глафира, потянула с соседнего стула свой необыкновенный шарф, и с него вдруг все посыпалось – и куртка, и сумка, и из сумки вывалились какие-то причиндалы.
Глафира нырнула под стол. И Дэн тоже нырнул.
– Я не могу тебе сейчас дать телефон, – продолжала под столом Глафира, запихивая куртку в сумку. – У меня его нет, только дома. Ты сможешь со мной доехать до моего дома и оттуда позвонить? Это неблизко, но я тебя потом отвезу в Москву, куда скажешь!.. Ну хочешь, сюда верну!
Дэн вынул из ее сумки куртку и покидал туда ручки, узенький ежедневник, пакетик с носовыми платками.
– Во-он еще зеркало закатилось, видишь?
Дэн сунул руку под батарею, добыл зеркальце, и они вылезли из-под стола.
И уставились друг на друга.
– А… кому звонить-то?
– Я тебе скажу. Одной бабусе.
– Кому-у?
– Бабусе, – Глафира махнула рукой, – бабусе-ягусе. Какая тебе разница?
Он пожал плечами.
– Поедешь?
– Поеду. И можно меня никуда потом не возить, – тут он сделал независимое лицо. – Сам доберусь, не маленький.
– От нас не доберешься, – Глафира так замахала официантке, как будто пыталась с необитаемого острова сигнализировать проходящему мимо пароходу.
– Там кругом лес. А в лесу кабаны и лоси. Что ты сидишь?! Вставай, поедем!
– Мы еще не заплатили.
– Давай-давай! Если мы встанем, они быстрее подойдут!
– Не, а что такое-то?! Что за паника-то?
– Да не паника, – ответила Глафира, наматывая на шею свой необыкновенный шарф. – Все теперь зависит от этого звонка. Если я правильно думаю, значит…
– Что значит?
– Значит, я знаю, кто убил моего мужа. Вставай-вставай, поехали!
– Верочка! Ве-ера!
Никакого ответа.
Марина нервничала, и руки у нее были холодные. Она приложила их к щекам. Щеки горели, и от холодных рук на миг стало приятно.
– Вера Васильна!
На зов явился Костенька – как всегда, когда никто его не ждал не звал.
– Мариночка, девочка, – заговорил он с порога, – что такое? Ты звала?
Марина помедлила, продлевая прохладное прикосновение ладоней к огненным щекам, потом медленно отняла руки и медленно повернулась.
