Глафира, как во сне, последовала за ней.
– Что вам здесь нужно?!
Старуха дошла до вешалки, утвердила на полке свой саквояж и стала снимать плащ. Глафире показалось, что невыносимо завоняло нафталином. Сопя, старуха расстегивала пуговицы. Из-под платка торчали седые космы.
– Ну веди в дом, хозяйка! – последнее слово прозвучало ругательством. Старуха плюнула им Глафире в лицо.
– Я не понимаю…
– А я тебе объясню, – ласково пообещала старуха. – Ну что? Так и будем в передней топтаться? Лакеи-то твои где?
– Какие… лакеи?
– Ну прислужники, опричники твои! Зови их – старуху гнать!
– Здесь никого нет, – зачем-то сказала Глафира.
– Я одна.
Она вдруг напрочь забыла, как зовут эту косматую отвратительную старуху, которая караулила ее в квартире великой русской актрисы и так и не налила ей чаю!
– Одна так одна! – как-то даже ухарски ответила старуха и двинула в комнату, в самое сердце готического разлоговского дома. Глафира стояла у распахнутых двустворчатых дверей и с места не двигалась.
– Да ты проходи, проходи! – пригласила старуха почти весело.
– Чего в дверях-то мыкаешься, как не родная!
– Что вам от меня надо? – как заведенная повторила Глафира. – Как вы здесь оказались?!
– Как оказалась – не твое дело, – объявила старуха. – А вот чего надо… Долгий у нас с тобой разговор будет, хозяйка!
– Никакая я вам не хозяйка!
Старуха усмехнулась неприятно:
– Как же так, не хозяйка! Бывшего хозяина жена, стало быть, хозяйка! – Она помолчала, огляделась по сторонам, задрала подбородок, из которого торчали жесткие седые волосы, и потолок осмотрела тоже.
– А хочешь, я тебе чаю подам? Чтоб уж как положено! Хоть я никогда у таких, как ты, в услужении не бывала…
– У таких – это у каких? – уточнила Глафира.
– У бессовестных, – отрезала старуха.
…Как же ее зовут?.. Глафира никак не могла вспомнить!..
– Ну вот что, – продолжала старуха сурово, – чаю мне подай, погорячее и покрепче! Мне тут с тобой рассиживаться некогда! Марина под утро вернется, и мне к тому времени нужно дома быть! – Она посмотрела на Глафиру.
– Что зенки-то выкатила?! Давай, давай, вызывай!.. – Глафира не понимала, и старуха прикрикнула: – Вызывай, говорю!
– Кого… вызывать?
– Шóфера, – выговорила старуха презрительно, ударив на первый слог, – или жандармов, кого там!.. Чтобы до Москвы меня в лучшем виде доставили! А то Мариночка моя в беспокойстве будет. А ей беспокоиться противопоказано… – тут старуха пожевала губами, – над ролью работает! – Это было сказано с необыкновенной гордостью.
