Я боюсь – страшно боюсь, – что уже поздно!
Глава 18"
"Себастьян никак не мог уснуть: напрасно ворочался в постели и колотил ни в чем не повинную подушку – это больше не действовало. Его мучили воспоминания – о том, что произошло между ним и Вероникой два года назад, и о том, что случилось сегодня в гостиной. Что он за муж – позволил жене два года сидеть в деревне и даже не попытался все исправить! С Вероникой он совершал одну ошибку за другой: в этом сомнений не было, – но в мучительном молчании, воцарившемся после ухода Мелиссы, вдруг понял: все это неважно.
Теперь Вероника знает правду – это немного облегчает ситуацию, но этого недостаточно. Она ведь ни слова не сказала. Ни единого распроклятого слова! Одно это сообщило Себастьяну все, что нужно знать. Объяснения – Мелиссы или его собственные – неважны. Для Вероники объяснений никогда не будет достаточно – теперь он ясно это понимал. А практически выгнал ее из дома, потому что ему было слишком больно, слишком страстно и отчаянно он ее желал.
Очевидно, Вероника никогда его не любила. Если бы любила – неужели позволила бы одной-единственной крохотной лжи встать на пути к счастью, перечеркнуть все их будущее? Конечно нет. Настало время принять поражение. Нельзя было ей лгать, но он солгал и разрушил обе жизни: ее и свою. Ничего теперь не исправишь. Поздно. Осталось лишь ее освободить – не только от обязательства завтра ехать на бал, но и от этого обреченного брака.
Да, это вызовет скандал, повредит репутации обоих семейств, и, возможно, ее мать попросит не объявлять об этом, пока Джессика и Элизабет не получат достойных предложений, но если Вероника хочет развода – Себастьян его даст. Готов даже признаться в измене, если это ускорит дело.
Внутри у него жгло и пекло. До сих пор, едва ли признаваясь в этом самому себе, он все же цеплялся за нелепую надежду: быть может, если ему удастся как-то доказать свою верность, Вероника простит ему одну-единственную ложь и между ними все станет по-прежнему… Надо же быть таким глупцом! Все это неважно: Вероника просто его не любит.
Может, хоть теперь до него дойдет: он просто не из тех, кто способен внушать любовь, – раз уж это не смогла донести его матушка, с самого его рождения не скрывавшая, что ненавидит сына.
И плевать на то, что скажут в свете.
