Себастьян вздохнул и отпил бренди из поданного лакеем бокала.
– Хорошо. Итак, прошло всего два месяца со дня нашей свадьбы, когда Мелисса…
– Твоя любовница, – выразительно подняв бровь, подчеркнул Уитмор.
– Моя бывшая любовница прислала записку, из которой следовало, что она беременна.
– И ты ей не поверил? – уточнил Уитмор, наклоняясь над столом для первого удара.
– Сильно усомнился, поскольку не был с ней уже несколько месяцев… с тех пор, как начал ухаживать за твоей сестрой, и поскольку Мелисса была весьма недовольна моим решением с ней порвать.
– Едва тебя не убила, – добавил Уитмор, отправляя в ближайшую лузу красный шар.
Себастьян улыбнулся – пока что он побеждал – и покачал головой.
– Убить не пробовала, но нервы потрепала как следует. Все лето засыпала меня гневными письмами. Первые два или три я прочитал, следующие, не читая, отправлял в камин.
Уитмор, прищурившись, взглянул на Себастьяна, который, установив прицельный шар на место, готовился к следующему удару.
– Почему же прочитал то, что пришло через два месяца после свадьбы?
– Так вышло.
– Себастьян ударил – шары с треском столкнулись, и прицельный шар отправился точно в лузу. – Перед свадьбой письма прекратились. Несколько недель не было ни одного. Я подумал: должно быть, она пришла в себя и успокоилась, – и был неприятно удивлен, когда вместо этого прочел, что она якобы беременна и ребенок, вне всякого сомнения, от меня.
– У тебя не было выбора – пришлось ехать к ней, чтобы убедиться самому, – вставил Уитмор.
Себастьян вздохнул и выпрямился.
"
"– Вот именно. Черт бы побрал мое чувство ответственности! Если бы вдруг паче чаяния оказалось, что ребенок существует и он и вправду мой – разумеется, я поступил бы как полагается: обеспечил бы и ее, и ребенка, – но не собирался поддаваться на ее уловки, не убедившись сперва, что она действительно беременна. Мелисса и прежде мне лгала: я знал, что она вообще склонна разыгрывать спектакли. С нее сталось бы сочинить такую историю, просто чтобы привлечь мое внимание.
Ведь до сих пор я не реагировал ни на какие ее уловки.
– И ты отправился к ней домой, – подсказал Уитмор.
Себастьян отпил еще бренди и уставился невидящим взглядом в окно, за которым уже сгущалась ночь.
– Самая страшная ошибка в моей жизни. Даже хуже того случая, когда мы с тобой решили, что будет весело разбить в спальне у ректора Хокинса банку меда и запустить туда пчел.
– Когда нас едва не выгнали из Итона! – поморщившись, со смехом откликнулся Уитмор.
