И, знаешь, мне очень нравится! – После небольшой паузы она добавила: – А еще по средам и пятницам мы с миссис Леггет собираем корзины с хлебом, фруктами и лекарствами и в деревне навещаем больных.
– С миссис Леггет? – повторил Себастьян.
– Да, с домоправительницей Эджфилд-холла. Ты ведь ее помнишь?
– Разумеется, помню. Просто пытаюсь себе представить, как ты с корзиной всякого добра посещаешь больных крестьян.
– Миссис Леггет такая хорошая женщина! – заметила Вероника, снова опуская глаза на страницу журнала.
Быть может, он ждал, что домоправительница невзлюбит его жену, но они быстро нашли общий язык. Конечно, не так-то легко было объяснить, почему она приехала в Эджфилд-холл одна, без мужа. И по мере того как шли месяцы, потом и годы, а муж все не приезжал, неловкость усиливалась. Но миссис Леггет взяла за правило не проявлять любопытства – качество, в прислуге достойное всяческого одобрения. Скорее всего пожилая дама понимала, что для хозяйки это неприятная тема, и та была благодарна ей как за деликатность, так и за безоговорочную верность и поддержку.
– А чем ты еще занимаешься? – продолжил расспросы Себастьян, вроде бы с искренним интересом. – Надеюсь, там у тебя не бывает неприятных столкновений с высотой?
Вероника подняла голову. Почему его слова отозвались такой болью в сердце? Да потому что, сомнений нет, он намекает на тот вечер, когда сделал ей предложение."
"Себастьян ухаживал за ней уже два месяца. В тот день она остановилась в лондонском доме Джастина, и ее поселили на втором этаже, а он приехал туда, стоял внизу и бросал в окно камешки, пока она не открыла… При этом воспоминании она невольно вздохнула.
Словно все было вчера! Свежий июньский ветерок веял в открытое окно, ворошил ей волосы, перебирал оборки кружевной ночной сорочки.
– Чего вы хотите? – спросила Вероника.
– Мне нужно с вами поговорить, – ответил он. – Это срочно. Я залезу по стене.
Вероника замотала головой и почти выкрикнула:
– Не надо! Я сама к вам спущусь.
Видите ли, я страшно боюсь высоты. Если вы будете балансировать на подоконнике, я не услышу из ваших речей ни слова.
Она поспешила вниз и тихонько отворила входную дверь, от души надеясь, что никто из слуг не проснется и не увидит, как она бродит по ночам. По счастью, изгородь и огромный вяз отбрасывали на двор густую тень. Не успела она выйти за порог, как Себастьян сжал ее в объятиях и поцеловал с такой страстью, что от желания у нее закружилась голова.
