Очнулся он в очередной раз уже при свете дня. И за окнами солнце, и сознание довольно-таки ясное. Он лежал на койке, рядом стояла на носочках девушка в белом халате, она закрепляла банку на верху стойки для капельницы, Ерема понял это, едва глянув на нее.
— Тебе помочь? — спросил он.
Полы халата разошлись, юбка под ним не самая длинная, нога обнажилась чуть выше колена. Крепкая нога, сильная, но не изящная. Девушка вздрогнула так, как будто с ней заговорил покойник. Отпрянула от капельницы, настороженно глянула на него и натянуто улыбнулась:
— Фу ты!
— Что такое? Я должен был умереть? — спросил он.
— Да нет… Просто неожиданно!
— О женихе думала?
Девушка не фонтан, широколицая, полнощекая, лицо и шея в родинках, еще и глаза слегка косят. Зато грудь убойного калибра, за одну ночь не перещупаешь.
— Почему о женихе? — смутилась медсестра.
Ерема усмехнулся, глядя на нее. Интересно, о чем она думала, когда вставляла в него катетер. Хозяйство там у него крепкое, зажиточное, не какая-то беднота.
И сам он парень крупный, мощный.
Он осторожно потрогал саднившую голову, на ней была повязка. Осторожно приподнял одеяло, и живот забинтован. Там вроде ничего не болит, но, возможно, действие наркоза еще не совсем закончилось. Или уже после операции чем-то обкололи. А операция была, он ничуть в том не сомневался.
— Что у меня там?
— Операцию вам сделали. На толстую кишку.
— Да?… И как?
— Вам очень повезло, Иван Ильич опытный хирург, орган удалось сохранить.
— В смысле кишку?
— Что такое колостома, знаете?
— Костолома знаю.
— Лучше костолом, чем через трубочку опорожняться.
— Как через трубочку? — похолодел Ерема.
— Каждому третьему везет, не больше. Хорошо, что Иван Ильич отличный хирург, — усмехнулась сестра, с тайным разочарованием глядя на Ерему.
Шевельнулось в нем романтическое чувство, но все уже вышло. Через трубочку. И девушка поняла, что настроение у него упало ниже плинтуса. Видно, натворила пуля бед, если дело дошло до сложной операции.
Хорошо, что кишку сохранили, а то лежал бы сейчас Ерема с трубочкой в животе. Знал он одного пацана, из Афгана инвалидом пришел, с калоприемником ходил. И ходит. Лучше сразу застрелиться, чем так.
Девушка поставила капельницу, собралась уходить, только тогда Ерема очнулся, мысленно вернулся к ней.
— А тебя как зовут? — спросил он.
— Оксана! — кокетливо сказала она.
— Иван Ильич когда будет?
— Сменился Иван Ильич, до послезавтра.
— Ну хорошо.
