Громоздкие, тяжелые, с отвратительной связью, как по дальности, так и по качеству самой связи, сундуки. Теперь весь ящик весил всего пять килограммов, Дед свободно таскал его на спине. Наши передатчики тоже были в районе пары кило и крепились на спину. «Короткие» индивидуальные радиостанции позволяли спокойно общаться в радиусе пятисот метров. Можно и больше, но без дополнительного усилителя пока это был предел. Но нам-то хватает.
– В канале, – ответил я на вызывающий меня стук.
– Это четвертый, один «зигзаг» в левом коридоре, два в основном, прием.
– Зимин шел впереди и проверял коридоры. Кстати, «зигзагами» эсэсманов назвали парни, а вовсе не я, за молнии на петлицах.
– Работаем. Иду по основному, ты налево, пошли. – Ларингофон на горле давал возможность говорить шёпотом, давая возможность второму абоненту прекрасно слышать.
Хоть парни и спорили еще на улице о моем участии, но я их послал и пошел сам, причем лидером тройки. Ну а хрен ли я буду за них прятаться, три года не прятался, а теперь что? Поворот налево, передо мной довольно длинная кишка коридора.
В левый проем ныряет группа Зимина. Впереди у окна, заложенного мешками с песком, стоит на треноге зенитный пулемет, ни фига себе немчура прибарахлилась, да они отсюда и БТРы наши смогут разбирать. Двое возле станкача тихо переговариваются, один, видимо, уловил движение и повернул голову ко мне. Надо было фотик с собой захватить, немец, конечно, не обделался от неожиданности, но похоже, воздух испортил. Второй тоже начал поворачиваться ко мне, глядя при этом на своего товарища.
Шесть метров, пять – огонь. Два выстрела – два трупа, подранков у сорок пятого не бывает. Ох, как же я радовался, когда мне сделали глушитель на «1911». Хоть патронов и немного в магазине, но зато какие они, эти самые патроны. В наушнике раздался слегка искаженный голос Зимина:
– Минус раз. – Я не стал сразу отвечать, а показал своим, чтобы сделали контроль. Этим у нас Вано занимается, у него и сабля есть. Надыбал где-то старый австрийский штык, блин, его даже штыком-то называть язык не поворачивается, говорю же – сабля это.
Вано даже наклоняться особо не приходится, шлеп и штык уперся в пол.
– Пара, – коротко бросил я в эфир. – Восьмой, вперед.
Костя двинул дальше, Вано быстро сунул под труп гранату, и мы двинули следом за Костей.
– У нас трое, с ними гражданские, четверо, – Саня растерялся, понятно, надо принимать решение.
– Четвертый, работай, если зацепишь, значит, судьба.
