Мы думаем, их хотят уничтожить за раз, так как один из служащих в тюрьме охранников с пьяну проговорился, что вся тюрьма заминирована.
– Вон как. Интересно, немчура что, остатки совести потеряла? Ведь уже скоро им припомнят все грехи, и плодить новые, да еще в таких количествах, не в их интересах.
– Более того. Этот же охранник сказал, что видел, как сгружали большие бочки, дополнительно упакованные в резиновые чехлы.
– А вот тут поподробнее.
– Да уж куда подробнее, химия там. Я по первой войне помню, у нас кайзеровские немцы так и хранили химию.
Представьте, что будет, если они рванут в здании, где находится какая-то химия, кучу взрывчатки?
– Песец! – пробормотал я. И что теперь делать? Они же потом нас обвинят в убийстве мирных жителей.
– Так, Вольдемар. Мы обязаны немедленно доложить об этом.
– Конечно, можете передать вашему начальству, что я знаю, сколько там человек в охране и как можно попасть в тюрьму незаметно.
– Так что же вы молчали? Это же меняет все расклады, – еле удержался я, чтобы не заорать.
По сведениям поляка, эсэсманов там взвод. Вооружены хорошо, но объект очень большой, и быть везде они не могут в принципе. Решил действовать сам.
– Сема, дуй к нашим, скажешь Зимину, чтобы взял три группы снайперов. Пусть найдет самых лучших саперов и бегом всех наших сюда. Пусть захватят все, что нужно. Здесь тихо, ночь вся впереди и она наша. Бегом!
Сема мгновенно исчез в темноте кварталов, лишь кивнув. Остается ждать. Пойдем своей группой, саперов запустим тогда, когда зачистим тюрьму или если это будет невозможно.
Нет, медлить тут нельзя, нужно работать. Пока ждали группу, пошли с Костей посмотреть. Ну и Вольдемар, конечно, он и указывал, куда идти. Поляк просил оружие, но я мягко отказал, ссылаясь на отсутствие такового у нас. Вышли-то посмотреть, не запасались.
Здание тюрьмы было огромным. Серое мрачное здание высилось перед нами темной горой. Как туда попасть, Вольдемар рассказал заранее, и теперь мы осторожно крались за поляком. Тот обошел здание тюрьмы какими-то дворами и вывел к забору.
Забор был хороший, но дыру мы в нем увидели и без помощи местного. Видимо, после какой-то бомбежки, поврежденное место просто не стали восстанавливать. Пролезть было просто, попав на территорию, мы огляделись, но подумать нам не дали. Поляк, сблизившись со мной, быстро заговорил:
– Здесь нельзя стоять, тут иногда ходит постовой. Про дыру-то немцы тоже знают."
"Мы двинулись к зданию, Вольдемар, пригнувшись, шел впереди.
