– У вас касательное в голову, поэтому и болит, а еще плечо задето, кусочек мяса потеряли, но кости целы.
– Ага, самое главное это, конечно, кости! – усмехнулся я и скривился.
– В госпиталь сейчас поедем, – это уже Сема вылез. – Серег, а как ты узнал, что он сюда придет?
– А я и не знал, – засмеялся я и вновь скривился от боли. Головная боль помаленьку стихала, а вот рука начала болеть, да еще и как! Черт, ведь это моя рабочая рука, не понимаю, как же я умудрился выстрелить с развороченным плечом?
Нас всех собрали в одной палате.
Вано, Истомин, я и майор Костицин."
"– Ну чего, какая-то мразь вывела из строя всю группу! – ругался Истомин. А он ведь прав, хорошо, что мы фактически были в отпуске, вся группа в лежку. Целый только Сема остался. Митрохин и Зимин выздоравливают.
– Да ладно вам, товарищ генерал, главное расхреначили мы эту банду. Но вот то, что главой ее был офицер, да еще и спецназовец…
– А в придачу офицер НКВД! – прервал меня Истомин. – Ох и будет мне по шеям из Москвы, ох и будет.
Да, начальству явно по шее прилетит.
Может, и нам перепадет, а пока будем валяться тут и пытаться поправиться. К вечеру прибежала Светланка с девчонками, отругал за то, что всех притащила. Хорошо хоть мне уже руку «пришили», и я был просто очень бледным, но ранение было не очень серьезное, хотя и болючее. «Тупой» пулей мне вырвало кусочек кожи с мясом чуть выше бицепса, неудобная рана, винтовкой еще нескоро смогу пользоваться. Так как плоть полностью не оторвалась, а повисла на волокнах, то врачи умудрились пришить все назад.
Чувствительности в этом месте, конечно, не будет, но и дыры не останется. По голове вообще все в порядке, за три года меня так скальпировали не раз, вся башка в шрамах, вот и в этот раз все зашили.
Дочки бросились на меня, чуть искры из глаз не полетели, попросил, чтобы оттащили. Поплакали все, мы тоже поохали.
– Когда же ты мне теперь шкаф-то свой соберешь? – ехидно спросил Петрович.
– Когда вы, товарищ генерал, научитесь врагов родины уничтожать! – скаламбурил я, как оказалось позже, зря.
– Да пошел ты, – выругался Истомин и отвернулся.
– Эй, вы чего? – начал было Валера опер, но я показал ему жестом, что не надо. Да, переборщил слегка.
Ночь прошла тяжело. У всех разболелись раны, и всю ночь мы друг другу мешали спать, так никто и не заснул. Мы, в конце концов, с Валерой стали играть в шахматы, а Истомин так и не поворачивался. Сыграли нормально, выиграв по разу каждый. Вано тоже был не в духе, поэтому только ворочался.
