— Что любишь скажи…
— Люблю… Да ты чего, Катя?
— Не знаю, — вздыхая, прижимает она к себе крепче задремавшего ребёнка. — Просто, ты мне этого не говорил… — с досадой.
— Я говорил…
— Нет… — упрямо.
— Ладно… Ни одной, кроме тебя этого не говорил, — шепчу ей на ушко. — Я люблю тебя, женщина. Помнишь, я спрашивал, не будешь ли ты жалеть, что между нами ничего не было?
— Помню…
— Так вот, теперь мне стало ещё страшнее не успеть пожить с тобой.
— Правда? — поднимает на меня свои блестящие глаза. Очень красивые.
— Правда, — киваю.
— Я люблю тебя, Тимур…
Осторожно целую ее в губы и стираю со щёки слезинку.
— Эй, ты чего? Давай, клади в кроватку Демьяна и пошли спать.
Я держу своё обещание не трогать Катю из последних сил, а эта… женщина будто нарочно трется и вжимается в мой пах своей попочкой, удобно устраиваясь на боку. Подушку взбивает она! Нет, ну что за садизм?!
— Ещё одно движение… — шеплю ей угрожающе, — и я за себя не отвечаю. Будет изнасилование…"
"— Я просто вдруг подумала… — Катя разворачивается ко мне лицом и привстает на локтях.
— Как он будет? Ну тот ребёнок, если Людмила такая откровенно чокнутая. А Ирина Львовна? Она очень хотела внуков. Крылов ей не отдаст, пока будет в силах.
— Ты вообще думаешь не о том, — подкатываю глаза. — Просто забудь об этих людях. Они сделали свой выбор.
— Мне кажется, что отсутствие любви толкает людей на страшные вещи… — вздыхает Катя. — И на неправильный выбор.
— Это отсутствие совести толкает. — Сурово обрываю ее стенания.
— Я был в том мире, где за слова приходилось отвечать жизнью. И только от тебя зависит, будут тебя уважать или нет. Это в мире офисных менеджеров и сытой псевдо интеллигенции принято «передумывать». Не пытайся никого оправдать. Так или иначе все получат по заслугам. Мы, вот, друг друга… — убираю ей за ухо выпавшую прядь волос и щелкаю по носу. — Они все друг друга.
— Пообещай, что ты не будешь вершить справедливость, — требует Катя. — Пожалуйста. Я не хочу. Пусть их и дальше карма или Боженька наказывают.
— Ладно, ладно, — улыбаюсь. — Обещаю.
Я и не собирался… Точнее, то что хотел, уже сделал.
Моя женщина наклоняется и сама меня целует.
— Ммм…. — отвечаю на прикосновения губ и сжимаю ее талию. — Издеваешься?
— Осторожненько можно… — тихо отвечает на выдохе.
Меня не нужно просить дважды.
С рычанием жадно врываюсь в ее рот языком и переворачиваю нас.
— Тише, тише, чудовище, — смеётся Катя, уворачиваясь от моих совсем не нежных губ.
