Просто знаю, чем обычно заканчиваются подобные истории. К сожалению…
— О, Господи… — шепчет Катя. — За что? Я то ей что сделала?
— Людмила не поняла, что дача принадлежит вам, Екатерина. Думала, сделать гадость несостоявшейся свекрови, — говорит Крылов. — Простите ее. Мы с таким трудом закрыли дело о тяжких телесных. Люда принесла в вашу жизнь много неприятностей, я все понимаю… но не будьте жестоки.
Катя потеряно мечется взглядом с гостя на меня. Сомневается… Да, соблазн мести очень велик. Но моя женщина не станет добивать «лежачего».
— Я… — трет шею, которая идёт красными пятнами от волнения. — Я должна забрать заявление? Правильно? Этого хватит?
— В целом — да, — коротким кивком головы подтверждает гость. — Все остальные формальности я решу сам.
— Хорошо… — говорит Катя и холодными пальцами находит мою руку. — Тимур, как это можно сделать?
Выжидаю паузу и наклоняюсь чуть ближе к Крылову.
— Завтра сделаем. Но хочу вам настоятельно порекомендовать пристегнуть свою «кровиночку» дома к батарее.
Для ее же блага. И не создавать таких обстоятельств, при которых я бы снова начал защищать семью.
— Я разделяю ваше мнение и обещаю, Тимур Сабирович, — отвечает Крылов. — Благодарю… Всего хорошего…
Провожаю позднего гостя и ещё минут пять стою на крыльце курю, размышляя о вечном. Нет, не о смерти или несправедливости мира. А о проблеме отцов и детей. Как сложно это все, оказывается. Человека воспитать. А с другой стороны — у миллионов людей как-то получается. И иногда вполне неплохо.
Пытаюсь представить Демьяна за рулём своей тачки. Вообще, интересно, каким он будет? Где вообще эта грань — не разбаловать при всех возможностях? Сам придушу, если он когда-нибудь…
Катя после встречи с Крыловым ведёт себя странно. Даже немного отморожено. Кормит, заново укачивает на фитболе проснувшегося Демьяна и смотрит в одну точку.
Мне становится не по себе. Беспокойное чувство, что я чего-то не понимаю или не знаю, а значит — не контролирую, нарастает.
— Катюш, мылыш… — ловлю ее за талию и поднимаю к себе.
— Ну ты чего? Расстроилась? Испугалась? О чем думаешь?
— Ты меня любишь? — Она поднимает на меня блестящие глаза.
— Конечно, — отвечаю уверенно. — Вы с сыном для меня — самое дорогое. Моя семья.
— Нет, ты не понял, — мотает она головой и закусывает губу. — Именно меня…
Глава 28
Внимательно разглядываю ее встревоженное лицо.
— Конечно…
Прикрывает глаза.
— Тогда скажи.
— Что сказать? — Не понимаю я.
