Продажная сука… Видимо, я тоже не так уж ценен, раз она согласилась меня продать за каких-то десять миллионов. А ведь я действительно допускал… Не важно, что я допускал. Мир хочет видеть Кирова ублюдком, значит, так тому и быть.
Но эта нянька… Ухмыляюсь сам себе и поправляю в штанах мгновенно налившийся член. Да, хороша. Попочка, талия, тяжелая грудь… Ладная девочка. Это я еще утром заметил. И если бы она мне не была так сильно нужна дальше, то можно было бы прямо сейчас пойти следом и…
И почему, собственно, нет? Деньги ей нужны однозначно.
Я бы мог неплохо поднять уровень жизни. У девчонки нет никакого жилья, кроме сраной дачи. На работе начальство ""переобулось в воздухе"", заявив, что ни в каком Киселева Екатерина Максимовна не в отпуске, а уволилась по собственному желанию почти неделю назад. А ее муж еще вчера приволок в дом молодую телку...
Рывком встаю на ноги, выхожу из детской и решительно подхожу к спальне няньки.
Жму на ручку и , даже не удосужившись постучать, распахиваю дверь. Ожидаю увидеть что угодно: от открытого эротического приглашения до гневной тирады о «я не такая», но точно не то, что вижу.
Нянька рыдает. Тихо, сидя на полу возле кровати, и будто пытаясь за неё спрятаться. Размазывает по щекам слёзы тыльной стороной ладони, как девчонка.
Пошлости застывают у меня на языке. Да чтоб тебя!
— Извините меня, — поднимает на меня глаза, — больше не повториться. Я была не права. Мне очень стыдно… — всхлип. — Мне показалось, что Демьян плакал. Я спешила к нему.
Отмираю и от надрыва в голосе девчонки даже прокашливаюсь.
— Он действительно плакал, я зашёл и кровать покачал.
— Спасибо… — отзывается эхом.
Спасибо?? Тихо охреневая от логики происходящего, с интересом прохожу дальше в спальню. Сам не могу объяснить, зачем это делаю.
Катя пытается спрятать мокрое лицо. Неужели так расстроилась, что я увидел ее прелести?
— Я не сержусь. Перестань рыдать, — говорю примиряюще. — Вы бабы все одинаковые. Видел одну — считай видел всех.
Мне кажется, что девчонка сейчас должна улыбнуться, но она только сильнее всхлипывает.
— Вы все мужики так, видимо, считаете. Женщина — это не человек. Это переменная. При прочих равных условиях. Больную — на здоровую, мёртвую — на живую, старую — на новую. Без сожаления…
— Что? — Хриплю, мгновенно приходя в бешенство.
Осекается.
— Не… — вдох. Глаза в ужасе распахиваются. Дрожащие пальчики ложатся на губы.
Правильно, нужно фильтровать базар.
— Ну-ну, — рычу, — Продолжай.
