Можно из брюк выпрыгнуть, но если начальник твоего рвения не замечает, просидишь за одним письменным столом до пенсии. Каждый хочет «карьерное» дело получить, а оно редко достается. А еще наш отдельский начальничек, с ручкой чайничек, всегда сам ходил боссу об успехах докладывать, заслуги сотрудников себе приписывал. А вот если облом случался, тогда звал: «Макинтош, пошли к Ивану Ивановичу», и тащил с собой подчиненного на лобное место. Я в присутствии вышестоящего начальства молчать должен, а наш мелкий барин перед ним так картину намалюет, что получается: с какого угла ни глянь, Иосиф, дурак, незрелые груши с дерева сорвал и всех ими накормил.
– Ну и порядки! – не выдержал Денис. – У нас все иначе. Зачем вы там работали, если радости не получали? Карьерное дело… Главное – людям помочь, а не про звания думать.
Макинтош издал странный звук, похожий одновременно на кашель и смех.
– Поучи, поучи старого коня рысить… Я тоже поначалу с идеалами был. Как же, надо спасти страну, защитить государство от преступников… и прочее бла-бла-бла.
Выпали розовые перья. Знаешь, стажер, что я теперь имею? Однокомнатную квартиру в районе, где русского лица не видно, копеечную пенсию да пулю в башке. Ни семьи, ни детей, ни близких друзей. Потому что в твои годы времени на личную жизнь не было, а теперь кому я нужен? Надо было тогда зарабатывать лавэ, набивать сундук, обеспечивать старость. А на запах денег бабье даже к столетнему маразматику слетится.
– Иосиф Стефанович, – остановила я Макинтоша, – у вас совсем не плохое положение.
К сожалению, ваша супруга скончалась, но вы имеете двух дочерей, живете в центральном округе столицы в просторных апартаментах, работаете в коммерческом банке начальником охраны. Да, вам пришлось уйти со службы по ранению, но пулю из вашей головы удалили сразу, в тот день, когда в вас стреляли, так что особых проблем со здоровьем нет. Вы не старик, на будущий год всего шестьдесят стукнет. И о каком мелком боссе говорили? Вы были начальником крупного подразделения, сами ходили на самый верх.
Иосиф Стефанович рассмеялся.
– Ну, Сергеева! С шашкой на капусту напала, хренак, и нет кочанов на грядке.
Я усмехнулась.
– Вы себя каким видом крестоцветных считаете? Цветной? Брокколи? Или брюссельской? Слышали, что есть и ядовитая капустка? Она в море живет, ею запросто отравиться можно.
Макинтош кивнул.
– Решил, ребята, вас прощупать, пламенную речь закатил, поглядеть на вашу реакцию хотел. Теперь вижу: основательно подготовились.
