Боковым зрением заторможено наблюдаю, как мимо меня к шкафу протягивается мужская рука. Рассматриваю напряженные мышцы, что проступают под смятым хлопком, спускаюсь к месту, где небрежно закатан рукав. Изучаю предплечье с выпуклыми жилами и порослью темных волос.
Чересчур шумно выдыхаю, отшатываюсь от столешницы и упираюсь поясницей в жесткий ремень брюк. Пряжка царапает спину сквозь невесомую ткань платья.
– Говорю, вам кофе с сахаром или молоком? – оборачиваюсь и нервно сглатываю. Потому что оказываюсь лицом к лицу с Альбертом.
Почти физически ощущаю, как он «трогает» меня взглядом. И не только… Его свободная ладонь как бы невзначай ложится мне на бедро.
– Черный и горький, – выдает он негромко, с едва заметной хрипотцой.
А в следующую секунду между нами материализуется турка. Так неожиданно, что я вздрагиваю. Можно бы списать это на фокус или волшебство, но Туманов всего лишь помог мне ее достать.
– Я быстренько, – хихикаю, внутренне погибая от волнения.
Становится чуть легче только когда Альберт отходит от меня.
Пока я беру банку с молотым кофе и наслаждаюсь запахом арабики, он невозмутимо открывает холодильник. В точности, как и я некоторое время назад, выбирает ту же палку колбасы.
Сам нарезает ее вместо того чтобы мне указ дать, а я невольно опять задерживаюсь на его руках. Вены напрягаются при каждом движении, мускулы играют, а костяшки белеют, когда ладонь сжимает нож. Зрелище завораживает и одновременно пугает. Альберт ведь этими мощными руками в секунду меня придушит, если поймет, кто перед ним!
Но сейчас ему не до меня.
С мужской небрежностью Туманов мастерит бутерброды, будто обычный человек, который пришел с работы после тяжелого трудового дня и хочет быстро перекусить. При этом привык заботиться о себе сам, а не ждать, пока кто-то будет за ним ухаживать.
Заядлый холостяк. Правда, со штампом в паспорте.
– Нет, – обеспокоенно лепечу, когда он ставит тарелку напротив Аленки. – Она же…
Малышка посылает Туманову благодарную улыбку, счастливая от оказанного знака внимания, и берет бутерброд.
Откусывает и жует с удовольствием.
– …вегетарианка, – заканчиваю фразу я по инерции. И отмахиваюсь от вопросительного взгляда Альберта.
Мелкая лгунья!
Поворачиваюсь к плите, гипнотизирую черную жидкость в турке. Жду, пока поднимется пенка, а сама теряюсь в собственных эмоциях.
Я надеялась спрятаться в этом доме, а теперь опять придется бежать. Но куда?
– Извини, я не сразу заметил тебя под столом.
