Меня передернуло:
– Ну и гадость!
Полковник развел руками:
– Бывает такое. Еще хозяин подпольного игорного дома заподозрил Кожина в воровстве. Василий пришел в казино, когда одна из постоянных клиенток поставила на кон дорогое кольцо. Девчонка проиграла украшение, перстень вместе с деньгами унесли в подсобное помещение. Но когда вечером стали подсчитывать барыши, ювелирка исчезла. В служебную комнату, кроме хозяина, заходил только Кожин.
Катранщик не сомневался, кто погрел руки, но с Василием он разбираться не стал, тот же был полицейским, мог здорово нагадить.
– Кольцо утащил Кожин, – вздохнула я. – Сначала он его подарил Олесе, потом сообразил, что сглупил, и приказал ей не выносить перстень из дома и ни в коем случае не показывать его своей подруге Наташе, любовнице Рощина. Алексей мог здорово разозлиться на Василия за глупость. Знаешь, мне кажется, что богиня правосудия иногда сама наказывает преступников. Сначала она свела в одной больнице Луизу и Яну, а затем подсунула Василию перстень герцогини Шевальер.
Здорово ты прижал Николаева, если он во всем признался.
Александр Михайлович положил ноги на невысокую табуретку.
– Ну, сначала доктор-бандит все отрицал, твердил: «В Париж я не летал, посмотрите мой паспорт, он без визы, и билеты на фамилию Николаев никто не покупал». Но я уже поговорил с тобой и знал правду. Как ты поняла, что столкнулась с Александром Сергеевичем в самолете? Почему решила, что скандалил в бизнес-классе именно Николаев?
Я взяла плед со спинки стула и завернулась в него.
– После того как мы с Николя поговорили с четой Эвиар, я вернулась в Москву, ехала из Шереметьева, встретила случайно в очереди на такси стюардессу Катю, она, как и я, стала свидетельницей смерти Ларисы Бритвиной. Катюша рассказала удивительную историю про собачку.
– Про собачку? – переспросил Дегтярев.
Я оперлась локтями о стол:
– Помнишь, как начиналась история? Мужчина-аэрофоб, вполне импозантный внешне, холеный, с темными волосами и карими глазами, устроил скандал в лайнере.
Он все время повторял: «Мы сейчас упадем». Потом он закатил истерику стюардессе, которая назвала его собаку песиком. Визжал: «Да она победитель всех соревнований, чихуахуа-чемпион». Помнится, я посмотрела на чемпионку и подумала: «Маленькая, невзрачненькая, ну совсем на элиту не похожа. Правда, хвост купирован, значит, все же не дворняжка».
