— Сперва я спрошу вас, рассказал ли вам охранник, что тогда, в день нападения, на поляне мы видели вашего брата?
Опекун изогнул брови.
— Ни слова, — ответил он.
— Так вот, — продолжила я, — тогда слушайте. В ту ночь, когда мы ехали в карете, направляясь во дворец, я заметила мелькнувший огонек, среди деревьев. Точно такой же я видела, когда нашла тайный ход в часовню. — и я кратко пересказала, что произошло потом. Когда же остановилась на описании Эдварда, который стоял на поляне над телом своего старшего брата, Финч помрачнел.
— Вы знаете, милорд, — сказала я, заканчивая свой рассказ, — мне показалось, что ваш брат позвал меня для того, чтобы я спасла вас. Вряд ли он был тем, кто напал.
Несколько секунд мрачнеющий на глазах мужчина просто молчал. Я видела, как потемнели его глаза цвета стали, а затем опекун резко вскочил с кресла, да так, что я машинально поднялась на ноги, испугавшись его грозного вида.
— Элиза! Чем вы думали? — его голос вздрогнул, а затем, Финч взял себя в руки. Это стоило ему огромных усилий.
— Эдвард мог убить вас. Если вы увидели его, вам стоило бросить меня и бежать прочь со всех ног.
— И вы считаете, что это помогло бы? — парировала я.
По лицу опекуна пробежала тень, и я поняла, что мои слова оценили.
— Я очень прошу вас, Элизабет! Будьте благоразумны и никогда не встречайтесь с моим братом. А если увидите его, бегите прочь, — сэр Генри повернулся к камину, словно оранжевое пламя могло придать ему сил, — Я не могу вас потерять.
— Вы меня не потеряете! — тихо сказала я.
— В Каслроке вам ничего не угрожает. Эдвард не сунется сюда. Он не дурак и понимает, чем ему это может грозить.
— Это еще не все! — я шагнула к опекуну и осторожно положила свою руку на его локоть. — Милорд, вы должны знать, что сегодня, перед тем, как покинуть замок, миссис Хьюз приходила сюда, ко мне и передала мне послание от Эдварда.
Финч обернулся.
— Что она сказала? — спросил он спокойно, хотя серые глаза метали молнии.
— Эдвард просил ее передать мне, что у него есть какая-то важная информация для меня, и я полагаю, что она касается моей семьи, — Финч молчал, а я добавила, — он просил передать, что когда я буду готова к разговору с ним, то должна буду прийти в часовню и зажечь там свечу!
— Даже не вздумайте сделать это! — резко произнес опекун, едва я закончила фразу.
— Ему совершенно нечего теперь вам сказать.
— Я и не думала никуда идти, — ответила я, — просто решила, что вам стоит знать об этом разговоре.
