Добравшись до административного корпуса, мы начали прощаться. Солнце село, парящий архипелаг накрывали вечерние сумерки. Ветер приносил из Разлома запах какого-то цветущего растения. Зловонный! Столики возле столовой пустовали, народ прятался в помещении.
— Хорошо позаниматься, староста, — попрощался Рэдвин на алверийском.
— Удачи, — согласилась я и все-таки добавила со смешком: — Винни.
— Сделай вид, что ты ничего не слышала! — предупредил он.
— Клянусь! — Я скрестила пальцы, словно действительно давала магическую клятву.
— Винни! Прости, это очень забавно!
Я думала вернуться в библиотеку, но поймала себя на мысли, что ни один учебник не заменит живого общения, и развернулась. Даррел, сунув одну руку в карман, уверенной, неспешной походкой, словно совершенно не заботился «ароматами», витающими в воздухе, направлялся в сторону столовой.
— Рэдвин, подожди!"
"Он обернулся и изогнул брови в молчаливом вопросе. Я не видела ничего постыдного в том, чтобы попросить помощи, но вдруг стало неловко.
Вроде как стою с протянутой рукой возле храма драконьей богини Дэны.
— Я подумала, может, пробежишься со мной по темам зачета? — спросила у Дарелла.
— Мой вечер расписан по минутам, староста, — с прохладцей в голосе отказался он на алверийском. Кондраг всех раздери!
— Ладно. — Я дернула плечом. — Увидимся.
На следующее утро Рэдвин принес сумку с готовым платьем и дрянное настроение в придачу. Когда я открыла дверь на раздраженный стук, он изобразил кривоватую ухмылку и объявил:
— Доставка старого платья прибыла.
Выглядел он нормально настолько, насколько может выглядеть человек в драконовом расположении духа. В смысле, бесящие манеры присутствовали, признаки боевой формы отсутствовали.
— Заходи, — вздохнула я, понимая, что утро простым не будет, и забрала у него сумку.
— Привет, Рэдвин, — поздоровалась Оливия, подхватывая кожаный рюкзак с книгами, и поторопилась оставить нас вдвоем. Втроем, если считать плохое настроение Даррела. — Пока, Рэдвин. Катти, встретимся на семинаре.
Удачи на зачете!
— И тебе, — пожелала я.
Соседка сегодня сдавала радынский язык, устаревший, как шляпка ее бабушки. Но на радынском были написаны все старинные фолианты по некромантии и рецептурные лекарства. Подозреваю, именно из-за бабули она и ввязалась в сомнительную авантюру с мертвым языком. Старушка не доверяла аптекарям и подозревала, что ей все время подсовывают неправильные снадобья. Хотя официальная версия, понятно, была другой.
