У нас двадцать минут забрать труп и доставить к нему.
Откровенно говоря, Даррел нес какую-то страшную чушь, я ничего не понимала. Слова знакомые, а смысл ускользал. Стояла и с улыбкой идиотки кивала на каждую его фразу.
— Ты ничего не поняла, — заключил он.
— Вообще, — согласилась я.
Наверняка со стороны мы напоминали безнадежных психов, напрочь забывших родной язык. Однако с паршивого дракона, хоть горсть чешуи. Не дает готовиться с учебниками, попрактикуюсь в разговорной речи. Пусть потерпит мой провинциальный акцент.
— Люциана с бытового факультета знаешь? — спросил Рэдвин.
— Нет, — покачала я головой. — Мы не знакомы.
— Но ты о нем слышала?
— Рэдвин, я не сидела последние пять лет в нижней чаше Разлома, — проворчала я на эрганском, но тут же опомнилась и перешла на алверийский: — Конечно, я слышала о Люциане.
О звездном модельере-выпускнике мне рассказали Элла и Кармина из клуба «Умниц». Обе считали этого гения кройки и шитья главным за последние десять лет достоянием бытового факультета и говорили о нем с придыханием.
Недавно подружки с восторгом заявили, что их новая соседка Меган Геррос, фееричным появлением в академии наделавшая шуму не меньше пресловутого ревизора, стала музой их ненаглядного дарования.
— Люциан починит тебе платье, — заявил Даррел.
— Слышала, к нему в очередь с сентября записывались, — припомнила я.
— Значит, тебе повезло, староста, потому что тебя он ждет через… — Рэдвин проверил наручные часы. — Уже через пятнадцать минут. И лучше нам не опаздывать, иначе придется мне самому сидеть с ниткой и иголкой.
— Не надо, ты это платье уже один раз погладил, — фыркнула я. — Оно пережило все экзамены, а тебя — нет.
Мы обменялись неприятными улыбками.
— Кстати, староста, когда ты язвишь, произношение у тебя становится лучше, — отвесил весьма сомнительный комплимент Рэдвин.
Вход на каждый остров парящего архипелага охраняли каменные драконы. Статуи остались еще с тех времен, когда Элиос Драк являлся властителем западных земель Эргана, а не бессменным ректором магической академии, которого, если слухи не врали, жаждали сместить.
В первозданном виде до нас, правда, дожили не все изваяния, но драконы бытового факультета всегда сияли от чистоты! Проведи белой перчаткой — пыльного следа, наверное, не останется.
На стихийном факультете ходило поверье, что если дракону, спрятанному на дне бассейна в подземелье нашей общаги, потереть пузо, то от везения точно не отвертишься. Судя по тому, что оно сияло, в эту чушь верили многие.
