В девять утра магистр подал знак смотрителю Ховски запускать народ на платформу.
— Господин магистр, разрешите сдать зачет с какой-нибудь парой! — наплевав на гордость, взмолилась я.
— Катарина, вы доучились до выпуска и не знаете элементарных правил сдачи зачетов? — холодно спросил он.
— Знаю…
Не глядя на меня, магистр ступил на платформу и махнул лепрекону, чтобы тот закрывал ворота. Словно попав в мучительный, постоянно повторяющийся кошмар, в отчаянье я следила, как спускается платформа, и кусала губы. К горлу подступала желчь, живот сводило.
— Эй, они уже спустились? — прозвучал знакомый голос.
Я резко обернулась и обнаружила Рэдвина в полной боевой амуниции. Он на ходу застегивал куртку.
— Ты опоздал!
— Я пришел ровно в девять, — спокойно опроверг он. — Подай жалобу, что магистр начал зачет на минуту раньше.
От злости у меня сами собой сжались кулаки. Захотелось его ударить каким-нибудь заклятьем или просто ударить в конопатую физиономию. Очень сильно.
— Даррел, ты просто нечто!
— Это комплимент?
— Нечто безответственное! — прошипела я и попыталась его обойти по дуге, пока не набросилась с кулаками.
— Да-да, староста, я такой и есть. — С неожиданным раздражением Рэдвин перехватил меня за локоть, заставив затормозить. — Не торопись сбегать со своего зачета. Сейчас спустимся в Разлом, выскажешь магистру все, что обо мне думаешь. Он из сострадания тебя допустит.
— Ты издеваешься? — Я высвободила руку. — Группа уже внизу!
— И что? Никогда не платила лепреконам за спуск? — Он посмотрел на меня с издевательской улыбкой.
— Серьезно, Воттер? Ни разу? Ты меня искренне удивляешь.
— А ты меня искренне бесишь!
Ей-богу, не признаваться же, что во внеурочное время я отправлялась в Разлом только с подписанным в деканате разрешением. Заплатить денег не жалко, но за самовольные спуски грозили отчислением. Случись что-то плохое в чаше — неприятностей потом не оберешься. К чему сложности? Пусть и отказывали через раз, но перебилась же как-то.
— Ты бесись, я пока договорюсь, — хмыкнул Рэдвин.
— Только громко не матерись, тут сильное эхо.
Не знаю, сколько он заплатил смотрителю, говорили, что с появлением в жизни академии ревизора, расценки взлетели до неприличных сумм, но едва платформа вернулась к краю, нам открыли ворота. Спускались с ветерком. Подъемник трясло, и пришлось схватиться за поручень. Казалось, платформа пыталась стряхнуть незаконных пассажиров.
Сквозь туман проступали толстые лианы, свисающие с края парящего острова.
