Наверное, следовало накрыть пледом этот импровизированный насест, но я не стала стесняться и коварно завернулась в теплый кокон, чтобы спастись от комаров… А кто пугалки перепутал, тот и идет на корм!
— Приятного аппетита. — Я передала Рэдвину (комариному корму) коробочку, где в каждой отдельной ячейке лежали разные угощения.
Ели мы с удовольствием. На свежем воздухе абсолютно все, купленное в кулинарии, казалось пищей богов.
— Самое время рассказывать страшные истории, Кат-Кат, — подначил меня Рэдвин.
— Боишься слушать страшные сказки в темноте? — намекнула я, что еще недостаточно стемнело, чтобы друг друга пугать, подсвечивая снизу лицо святящимся с помощью заклятья кулаком.
— Не хочу, чтобы ты потом страдала кошмарами, — парировал он.
— Хорошо, тогда слушай об ужасах истинной несправедливости в распределении вкусной еды! — заявила я, помахав в воздухе деревянной вилкой с насаженным на туповатые зубцы кусочком сладкого батата. — Страшнее ты точно ничего не услышишь!
От всей души я принялась жаловаться, как трудно приходится девушкам в академической столовой во время дежурства раздатчицы тетки Берты.
Пирожные — что за несправедливость! — приходилось добывать хитростью. Но чаще — шантажом однокурсников-парней!
— Пользуешься служебным положением? — развеселился Рэдвин.
— Неделю поешь жидкий суп из шпината, не такое пойдешь, — уверила я. — Уже страшно?
— Я в ужасе, — насмешливо согласился он, и мы звонко чокнулись бутылками с водой, как бокалами.
— Теперь твоя очередь меня пугать, — передала я эстафету.
— Та статья в газете — отчасти правда, — не глядя на меня, вдруг вымолвил он, и я едва не подавилась едой. — Ты наверняка ее читала.
— Извини, — чувствуя, как запылали щеки, пробормотала я и отставила коробку с остатками то ли позднего обеда, то ли раннего ужина. — У статьи был кричащий заголовок.
— Мы с Элайджей не делим деньги. Не с ним. Брат настаивает, чтобы я вошел в семейное дело… Старшая сестра хочет, чтобы я передал дела ее мужу.
Они меня разрывают. — Он бросил в мою сторону быстрый взгляд и нервно дернул уголком рта, изобразив кривоватую ухмылку. — Конец страшной истории из реальной жизни.
Повисло неловкое молчание. Костер весело горел, съедая ветки, изредка с треском от влажной коры отлетали искры.
— А чего хочешь ты, Рэдвин? — тихо спросила я.
— Я не знаю, Кат-Кат. — Он ковырялся вилкой в еде. — По условиям завещания я был обязан получить диплом в Эргане.
