Только вместо патронов они использовали, судя по всему, капсулы с мгновенно парализующим мышцы составом — люди им были нужны живыми.
Буханка, отчаянно метнувшись сначала в одну, потом в другую сторону, вынуждена была остановиться, но рейдеры Шпона, конечно, не собирались сдаваться без боя. Завязалась ожесточённая перестрелка.
Капсулы с парализатором против засевших в буханке оказались бесполезны — они не пробивали ни наваренную сверху броню, ни даже сам корпус неказистого, но оказавшегося крайне крепким автомобиля.
Внешники попытались выкурить рейдеров при помощи гранат со слезоточивым газом, но, судя по всему, даже на это Шпону было, чем ответить. Ни один рейдер не покинул буханку, как отстреливались до этого, так и продолжили. К тому же, очень бодро огрызался огнём пулемёт на крыше — достать Марта с земли не получалось, а беспилотники для такой точечной работы, видимо, не годились.
В итоге, сделав несколько попыток выкурить рейдеров, внешники решили смириться с тем, что живой добычи в этот раз окажется меньше, и просто пальнули по буханке из подствольника.
"
"Шпилька, наблюдая за разыгравшейся перестрелкой с обочины, в момент, когда буханка полыхнула огнём, успела мысленно попрощаться с оставшимися в ней рейдерами. Но не тут-то было — кое-кто всё же успел выбраться из горящей машины. Их, на ходу сбрасывающих с лиц защищавшие от дыма противогазы, вновь встретили парализующими капсулами — боеприпас внешники не экономили, палили так, чтоб наверняка.
В итоге из группы Шпона уцелела едва ли половина рейдеров.
И то как сказать — уцелела… Март, в результате взрыва попросту выброшенный с крыши метра на два вверх и плашмя рухнувший на асфальт, безо всякого парализатора не подавал признаков жизни, под Шпоном быстро растекалась лужа крови, а у Кроша была неестественно вывернута нога. Остальные тоже не сказать, чтоб отличались здоровьем.
Когда всё было кончено, беспилотники, висевшие над дорогой, набрали высоту, но остались контролировать поле боя. Издалека послышался рёв движка, а в следующую секунду на дороге показался чёрный автобус — нечто вроде так называемого «среднего класса» ПАЗика, только современного.
На окнах решётки, на боку — уже знакомая Шпильке эмблема со змеёй и чашей.
Автобус неспешно подполз к неподвижным рейдерам и распахнул единственную дверь.
«Гостеприимство, мать вашу!» — зло подумала Шпилька.
Уже несколько минут её не покидало ставшее почти родным ощущение, будто по коже течёт стеклянистая жидкость.
