Едва удерживаясь на краю сознания, она ухватилась за сетку, подпрыгнула, легла на неё животом и взвыла в голос от боли. Кто-то ухватил её за ногу, потянул обратно.
— Отвали, труп ходячий!
Шпилька, не глядя, лягнула нападающего другой ногой и перевалилась через забор. Упала, можно сказать, удачно, на спину. Тут же развернулась вокруг своей оси, попутно стаскивая с плеча двести третий, прицелилась в смутную тень, оставшуюся за забором, выстрелила.
С трудом встала на четвереньки, потрясла головой. Поднялась на ноги.
Прижала руку к животу — ладонь тут же окрасилась алым. И, пошатываясь от слабости, заковыляла прочь от дороги.
Глава 13
Фильм, фильм, фильм
Бегуны оказались сообразительные. Они не стали тупо топтаться у забора, а полезли через него. Семерых Шпилька упокоила из двести третьего. Оставшихся безжалостно загрызла Лайма.
Шпилька бежала до тех пор, пока ещё оставались силы. Потом просто упала и долго лежала, равнодушно глядя в темнеющее небо сквозь еловые ветки.
Взрывы за спиной давно затихли, и непонятно было, кто в итоге победил в ракетной дуэли — беспилотник или бронемобиль.
Шпильку это, впрочем, уже не волновало. Её вообще больше ничего не волновало — силы, как физические, так и нервные, иссякли. Наступило равнодушие ко всему, включая свою собственную судьбу.
Лайма нарезала вокруг хозяйки круги, скулила, облизывала лицо, дёргала за воротник и рукава. Шпилька не реагировала. Но овчарка не сдавалась.
— Ладно, ладно, встаю, — не выдержала собачьего упрямства Шпилька.
Тело слушаться не хотело.
Оно требовало отдыха прямо здесь и сейчас, и, не будь рядом настырной Лаймы, Шпилька бы подчинилась ему. Но немке, слишком умной для обычной собаки, она доверяла больше, чем себе.
Ну и что, что вокруг тишина и покой? Это Улей, здесь всё может измениться в мгновение ока. Раз собака беспокоится, значит, чует нечто такое, что Шпилька ввиду своей человеческой ограниченности, просто не замечает.
Всё, на что сейчас была способна Шпилька — тупо, не разбирая дороги, следовать за собакой.
Но этого оказалось достаточно. Лайма сама искала путь, вынюхивая его в еловой подстилке.
Уже в темноте она вывела шатающуюся от слабости Шпильку к опушке, в центре которой возвышался неказистый бревенчатый домик. Покосившиеся стены, крохотные окошки под самым скатом крыши, дверь из плохо оструганных досок. В общем, та ещё хибара, вот-вот развалится, но Шпилька при виде её не смогла сдержать слёз. Держась за стенку, кое-как доползла до двери, ввалилась внутрь.
