И это именно она на интуиции, не осознаваемой погрязшим в излишней логике мозгом, тянула на себя стеклянную жидкость, копировала её. Словно зеркало, отражала то, что делала Лайма с самой собой.
Туман, воняющий кислятиной, наполз на берег, обступил замершие друг напротив друга силуэты человека и собаки, дотянулся до воды, без плеска перебрался на неё и ровно на середине реки остановился, словно наткнувшись на невидимую стену.
Кластер пошёл на перезагрузку.
Глава 9
А вы кто такие будете?
На этот раз Шпильку разбудила сырая предутренняя прохлада.
Ночное небо затянули облака, но на востоке горизонт уже серел, предвещая скорый рассвет. Туман сошёл, лишь над водой ещё виднелись единичные, истаивающие с каждой секундой хлопья. С трудом разлепив глаза, она долго лежала, не шевелясь, и прислушивалась.
В траве стрекотали кузнечики, плескала вода, где-то неподалёку устраивала сольное выступление одинокая лягушка.
Шевелиться было и тяжело, и больно, в онемевшие мышцы словно иголок натыкали. Шипя и матерясь, как никогда в жизни, Шпилька принялась разминать затёкшие пальцы, потом занялась предплечьями и плечами.
Села, помассировала деревянную шею.
В горле словно пески Сахары побывали, сушило так, что и живчик, и даже раствор гороха сейчас показались бы изысканной амброзией. Кстати, о них — барсетка с бутылками никуда не делась. Шпилька трясущимися руками скрутила крышку с живчика, не замечая вкуса, сделала три больших глотка.
Полегчало сразу, хоть и не полностью.
— Кажется, ещё поживём, — прохрипела Шпилька и обернулась.
— Лайма?
Овчарка лежала на боку, бессильно вытянув лапы и закатив глаза. Пасть была широко раскрыта, посиневший язык вывалился наружу. Только бок вздымался часто и судорожно, подсказывая, что собака ещё жива.
Шпилька подорвалась с места, забыв о собственной слабости.
— Лайма, Лайма! Ты это чего? А ну не вздумай мне тут умирать!
Приподняла голову собаки, влила прямо в горло немного живчика.
— Пей давай! — едва не плача, Шпилька зажала овчарке пасть, провела пальцами по горлу, вызывая глотательный рефлекс.
Вторая порция живчика дала, наконец, эффект — взгляд собаки стал осознанным. Лайма слабо вильнула хвостом, приветствуя хозяйку, и потянула носом воздух.
— Давай ещё глоточек, моя хорошая.
На этот раз заставлять не пришлось. Овчарка облизнулась, подняла голову, навострила уши — и расслабленно откинулась обратно на траву. Значит, опасности пока нет.
— Передохни, — сказала ей Шпилька, украдкой вытирая уголки глаз.
