— Ну что ты сидишь? Беги! Это я медленная, а ты можешь успеть!
Овчарка не двинулась с места, лишь многозначительно покосилась на барсетку, которую Шпилька так и не бросила.
— Хочешь выпить напоследок? — едва не разревелась Шпилька. Вытащила бутылку живчика и раствор с горохом. — Ладно, давай. Какой?
Собака недвусмысленно посмотрела на живчик.
Шпилька, отвинтив крышку, глотнула сама, хоть и не знала, зачем. Набрала пригоршню, протянула Лайме.
Собака слизнула всю жидкость и бросила на хозяйку ждущий взгляд — дескать, может, ещё?"
"— Ещё так ещё, — не стала спорить Шпилька.
От третьей пригоршни собака отказалась. Вильнула хвостом, посмотрела на туман оценивающим взглядом, совсем не характерным для животного. Шпилька протянула руку, потрепала Лайму по затылку и вдруг почувствовала, как пальцы словно запутались в расплавленном, но почему-то прохладном стекле. Прозрачная жидкость поползла по коже к локтю, перебралась на плечо…
Шпилька испуганно отпрянула, но было поздно — стекло, обхватив руку, перешло на грудь и шею.
Тонкая перепонка соединяла его с головой Лаймы, уже охваченной непонятной субстанцией, но собака не подавала никаких признаков тревоги. Лишь смотрела на хозяйку взглядом, словно говорящим: «Успокойся. Всё будет хорошо».
И в то же время Шпилька ощутила, словно кто-то деликатно, но настойчиво пытается залезть к ней в разум. Кто-то озорной и опасный. Самостоятельный и верный. Слишком умный для обычной собаки. И гораздо лучше Шпильки понимающий, что надо делать, чтобы выжить.
— Ты? — вытаращилась на Лайму Шпилька.
Та в ответ распахнула пасть, улыбнувшись во все свои зубы. И Шпилька решилась.
Мир разом наполнился звуками и запахами, недоступными человеческим органам чувств. Два разума объединились, оставшись при этом отдельными. Шпильке показалось, что вокруг Лаймы она видит нечто вроде ауры, пульсирующей в такт биению собачьего сердца. И почему-то не требовалось задаваться вопросом, что это такое, потому что ответ пришёл в виде ощущения, которое ассоциировалось лишь с одним словом.
Дар. Дар Улья.
Собака, привыкшая полагаться на инстинкты, не удивлялась его появлению, ей новая способность казалась такой же естественной, как умение лаять или идти по следу. В её разуме, в отличие от человеческого, не было ограничений.
Шпильке же этот короткий и яркий контакт был необходим для того, чтоб увидеть со стороны себя, окружённую такой же точно призрачной аурой уже своего Дара.
