Куда именно ей идти, где прятаться от элиты, Шпилька понятия не имела. Но виляющая хвостом Лайма стояла на том же месте и всем своим видом демонстрировала — уж она-то точно знает, что делать дальше.
А у Шпильки просто не оставалось выбора, довериться собаке или нет.
Идти приходилось осторожно, склизлое дно при каждом шаге пыталось затянуть ноги поглубже, связанные руки мешали держать баланс.
Не дойдя метров пяти до Лаймы, Шпилька обернулась и вздрогнула.
Сыч был категорически не согласен становится закуской. Пока элита ковырялась в кабине, доедая Смака, главарь троицы муров, бросив грузовик, на всех парах мчался к реке.
И выглядел он не намного лучше той образины, которую покойный Леший назвал слишком красивым для неё словом «элита».
От человека в Сыче оставалось немногое: две руки, две ноги, голова. Искорёженные, чрезмерно раздутые, гротескные черты того, что надо бы назвать лицом, но хочется — мордой, — и впрямь напоминали о сыче. Словом, на человека главарь шайки муров, конечно, походил, но весьма отдалённо.
И при этом — имел немалое сходство с заражённым вроде топтуна.
— Ты куда прёшь? — возмутилась Шпилька. — Иди обратно, корм элитный.
Сыч, понятное дело, и не подумал останавливаться. Зато элита, отвлёкшись от кабины, уставилась на Шпильку плотоядным взглядом.
— Даже не надейся, у меня одни кости, обтянутые кожей. Есть нечего, да и невкусно. Диеты — дело такое, знаешь ли.
Элита, гнусно улыбнувшись несколькими рядами зубов, рванула к реке.
Шпилька развернулась и продолжила свой побег, уже ни на что особо не рассчитывая.
Но в метре от собаки нога вместо дна ушла в пустоту. Шпилька с криком повалилась в воду, забарахталась, ища опору, которой не было. Течение, поначалу показавшееся слабым, потянуло её прочь.
— Твою… — вынырнув, ругнулась Шпилька, задвигала ногами, пытаясь удержаться на поверхности. — Лайма, куда ты меня затащила?
Овчарка, разумеется, не ответила, но, к удивлению Шпильки, обнаружилась рядом, в той же стремнине. А вот элита в воду почему-то не полезла, помчалась вдоль берега, но как-то неохотно.
Она всё чаще косилась назад, на убегающего в противоположную сторону Сыча. А через некоторое время и вовсе остановилась, смирившись, что законная добыча всё-таки улизнула.
Шпилька выдохнула с облегчением, но расслабляться было рано. Течение всё дальше уносило её от обрубленного моста, и надо было как-то выбираться на берег. А потом найти, наконец, способ освободиться от стягивающего руки хомута и вернуться.
