Но дульная энергия, с которой он вылетает, тоже несравнима с силой, которую может развить человеческая рука. А тем более — женская.
Фантазия мгновенно нарисовала Шпильке невероятно приятную картину — вот шарик прорывает сухую серую кожу, вламывается в переплетение нитей, которыми заполнен споровый мешок, рвёт их в клочья, и уходит дальше, к позвоночнику твари. Видение оказалось настолько красочным и ярким, что Шпилька не удержалась, представила, представила ещё и перебитый позвоночник, разорванное горло, хлещущую во все стороны кровь.
Рубер захрипел и обмяк. Медленно осел на пол микроавтобуса, словно сопротивляясь неминуемому, положил голову на рваный борт. И затих.
Шпилька не поверила своим глазам. Неужели получилось?
Эйфория была недолгой, вдалеке вновь раздалось урчание. Шпилька — откуда только силы взялись? — подорвалась с места. На ощупь отыскала мачете, мимолётно порадовавшись, что клинок не сломался из-за неудачного удара. С сожалением посмотрела на труп рубера — нет времени вскрыть споровый мешок, а ведь добыча обещает быть богатой, эта тварь явно поразвитей топтуна.
Но жизнь всё равно дороже.
Шпилька выбралась из микроавтобуса, подхватила рюкзак, карабин и дробовик, пошатнулась под их весом, но бросать не решилась. Без оружия в Улье ничего не останется делать, кроме как лечь и ждать смерти. Без еды и живчика — тем более. Придётся тащить.
— Лайма, — шёпотом позвала Шпилька. — Пойдём. Попробуем спрятаться и зализать раны.
Она рассчитывала вернуться к частным домам, вломиться в первый же, порубить заражённых, если они там будут — как-как, как-нибудь! — и пережить ночь хотя бы в относительной безопасности.
Это в теории. О практике Шпилька старалась не думать.
Как ни странно, всё получилось. И даже с домом повезло — ближайший оказался мало того, что открыт, так ещё и пуст. То ли хозяева покинули его в самом начале перезагрузки лондонского кластера, пока ещё были людьми, то ли, уже превратившись в заражённых, оказались достаточно сообразительны, чтоб надавить на дверную ручку.
«Скорее, второе», — подумала Шпилька, вспоминая свой подъезд и распахнутые настежь двери квартир.
Тогда, ничего ещё не зная про Улей, она подумала на эвакуацию, которую она спьяну проспала. А теперь понимала — ей невероятно повезло не только оказаться иммунной, но и проспать тот кошмар, что начался в Москве после того, как туман рассеялся.
Дверь Шпилька, разумеется, заперла. Проверила окна — все ли закрыты.
