Эти нелюди держат иммунных за каких-то… обезьян, что ли. Подопытных мышей. Как так можно⁈
— Смотри, — услышала она тихий голос знахаря у себя над ухом. — Смотри внимательно. Стоун сейчас ничего не может сделать, но его Дар не подавлен. Смотри на него.
Шпилька смотрела — что ещё ей оставалось делать.
— Наркоз довольно слабый, он притупляет боль, но не избавляет от неё полностью. Когда хирург сделает надрез, Стоун его почувствует.
При касании скальпелем кожи тело мужчины дёрнулось. Из разреза покатилась капля крови, за ней — вторая.
А третья больше походила на окрашенное алым расплавленное стекло.
Шпилька мысленно ухватилась за знакомый образ, представила, как стекло сползает на пол и, оставляя за собой антрацитово-блестящий след, направляется к ней. Просачивается под дверь, огибает ноги стоящего на пути Гуддини…
— Хорошо, молодец, — тихо шепчет знахарь, но голос его дрожит от волнения. — Ещё немного. Помни, Стоун — клокстоппер.
…Стеклянная капля добирается до Шпильки, ползёт вверх по ноге и, достигнув шеи, начинает распространяться по коже.
На этот раз Шпилька не сопротивлялась, а терпеливо ждала. Она уже догадалась, зачем Гуддини привёл её сюда.
— Так, всё, хватит. Уходим! — словно почуяв неладное, забеспокоился один из конвоиров, но было поздно.
Стекло расползлось, покрыв тонким слоем всю Шпильку с ног до головы.
И время для неё остановилось.
Глава 21
Коня на скаку…"
"Благодаря стараниям Гуддини Шпилька знала, что нужно делать. Она и сама давно догадывалась, что её Дар активируется лишь тогда, когда рядом кто-то использует свой Дар.
Но она и предположить не могла, что чужой Дар необязательно должен быть активен. Хотя тут, скорее всего, заслуга Гуддини. Это знахарь помог ей почувствовать, овладеть — только не так, как рассчитывали внешники.
Разбросали камни — настало время их собирать.
Мир вокруг Шпильки не замер, но замедлился до невозможного. На лицо Гуддини медленно, но верно выплывала кривая ухмылка, один из конвоиров поднимал ногу, чтоб шагнуть к знахарю.
Второй, ближайший к Шпильке, тянулся к кобуре, но он не успевал.
Шпилька, недолго думая, первой выхватила пистолет и приставила к шее внешника — в этом месте скафандр был довольно гибок, а значит, ещё и тонок. Отдача ударила в ладонь, дуло пистолета медленно начало приподниматься. Вяло шевельнулся затвор, готовясь выбросить отработанную гильзу. А в шее внешника уже виднелась дыра размером аккурат с пулю.
