"
"Глава 3"
"Единственное, о чём сожалел так это, что у меня нет при себе гранаты, а лучше двух. Успей я выдернуть кольца, эта отвратительная тварь, переваривая меня, точно получила бы изжогу от такой острой приправы.
В бесконечном хаосе этого момента у меня, наконец, получилось сделать хриплый вздох, и воздух снова хлынул лёгкие. Боль никуда не делась, но, по крайней мере, вернулась способность дышать, и я обнаружил, что всё ещё смотрю в бездну тёмных глаз суперэлиты.
Однажды в одной умной книге я прочитал умную фразу, врезавшуюся в мою память: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.
И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». В моём мире-доноре — том, где я изначально родился, — учёные мужи эту фразу трактовали самыми разнообразными способами. Обычно говорили, что развитие технологий и современной цивилизации отравляет душу человека, самую её суть. Что часто люди при борьбе со злом сами становятся чудовищами, потому что они пытаются делать добро такими же злыми и бесчеловечными методами, а их душа при этом грубеет, и в ней остаётся мало человеческого.
Но я после попадания в этот мир воспринимал эти слова буквально. Только попав в Улей, я преобразился внешне. Если бы надо мной не поработала Брусника, пока я лежал в коме, то, скорей всего, я стал бы ещё уродливей Мальвины. Весь мой путь был отмечен схватками с настоящими чудовищами, а не метафорическими, рождёнными фантазией праздного соевого куколда.
Строго говоря, я и в своём мире занимался тем же самым. И тут не переродился внутренне, не стал чудовищем сам, хотя к этому были все предпосылки. Так что мне было не стыдно погибнуть. Хотя немного обидно уходить сейчас, когда я только нашёл свою стезю в Улье.
Но жизнь — она вообще несправедлива.
Говорят, что глаза — зеркало души. Буркалы суперэлитника были черны, и в них не светилось ничего, кроме пустоты. Казалось, они были порталами в злобную вселенную, кишащую древней ненавистью, превосходящей время и тварный мир.
Громкое урчание чудовища сочилось злорадным удовольствием и алчным предвкушением.
В моей крови бурлило столько адреналина, что у меня получилось оттолкнуться от земли и перекатиться, когда на меня обрушилась когтистая лапа. Тело запротестовало против внезапного движения, каждый мускул заныл тупой болью, заставив меня сожалеть о том, что я вообще начал противодействовать элите.
