Однако в тот момент, когда я в который уже за сегодня раз попрощался с жизнью, что-то ударило суперэлиту, готовую меня сожрать, с такой силой, что из пасти у неё хлестнул кровавый фонтан. Кровавые струи прибавлялись и множились, одна, вторая, третья…
Я и так дышал с трудом, а потоком льющийся на меня тошнотворный, липкий, вонючий, красный ихор только усугублял состояние. Меня замутило, и сознание начало уплывать. С низким тихим урчанием, эхом разнёсшимся по полю битвы, заражённый содрогнулся, и его тело обмякло.
Тяжёлая морда, усиленная шипастыми пластинами костяной брони, ткнулась в землю в каких-то сантиметрах от меня.
Я лежал, задыхаясь, зрение то прояснялось, то снова плыло. Воздух был насыщен металлическим запахом крови и едкими газами стреляного пороха. Моё сердце колотилось в груди, как барабан, каждый удар свидетельствовал о жизни, которая всё ещё текла во мне.
Когда чувства медленно вернулись, я почувствовал присутствие поблизости. Над павшей элитой стояла фигура, её силуэт был едва различим на фоне встающего светила.
— Ты кто? — удалось прохрипеть мне, голос был слаб от напряжения и боли.
— Жак-Ив Кусто, блин, в прорезиненном пальто! — воскликнула Анютка, упав рядом с лапой дохлой суперэлиты на колени.
Я облегчённо выдохнул и вгляделся в девочку. Кожа её была покрыта сажей и грязью, словно она сама была частью этой нескончаемой и бессмысленной войны. Но серьёзных повреждений я не увидел.
— Орк, хватит валяться! — воскликнула она.
Едва сдерживая слёзы, девочка пыталась отогнуть один из когтей, прижавших меня к земле.
Я честно попытался ей помочь, но суставы заскрипели, а мышцы предательски отказались слушаться. Так что вместо того, чтоб выбраться, я позорно потерял сознание от усилий. А когда очнулся, надо мной склонилась другая женщина, которую я не сразу узнал.
— Ты был близок к поражению, — сказала графиня. — Но твоя воля не позволила тебе пасть. Это редкое качество, Орк.
Дары той или иной ценности прорезаются у всех рано или поздно, а воля…
— Кто спас меня? — спросил я, чувствуя, как сознание снова начинает уплывать. — Вы?..
Она усмехнулась, и эта улыбка была одновременно и доброй, и мягкой. Я почувствовал нежные ладони Ольги Анваровны на своих щеках.
— Спасала тебя Анечка, сокровище наше чумазое. Авессалом Валерьевич влил ей Духа Стикса из одного своего артефакта, а потом она и прибила суперэлиту.
