Похоже, они связаны с похищением Слезы Солнца.
Лицо Ольги Анваровны напряглось, глаза сузились.
— Халва? Серьёзно? Ты уверена, Анечка?
— Абсолютно, Оленька Анваровна, — ядовито ответила азиатка, но под конец шмыгнула носом, чем смазала всё впечатление. — Я видела его своими глазами.
Преподавательница задумчиво постучала пальцами по столу, затем встала.
— Оставайтесь здесь все. Ни шагу из моего кабинета. Мне нужно сообщить об этом остальным.
Она вышла, оставив нас в гнетущей тишине. Мы переглянулись, каждый погружён в свои мысли.
— Что вы об этом думаете? — тихо спросил Гиви, перебирая чётки.
— Если Халва предатель, значит, всё ещё серьёзнее, чем мы предполагали, — проговорил Али, глядя в окно на низкое серое небо.
Перун нахмурился, скрестив руки на груди.
— Мы должны действовать на опережение, а не языками чесать.
Я молча кивнул, соглашаясь с его правотой.
Через несколько минут дверь вновь отворилась. В кабинет вошли Ольга Анваровна, Хёгни и Авессалом Валерьевич. Пронзительный взгляд последнего пробежал по нашим лицам, словно читая мысли.
Заставляя вспомнить, что Кельт, самый мощный ментат на всём Северо-Востоке.
— Ситуация чрезвычайная, — начал Хёгни, становясь в центр комнаты. — Вы правильно поступили, что сразу пришли к нам.
Ольга Анваровна согласно кивнула, оставшись стоять у двери, словно боялась, что наша компашка разбежится, как тараканы и нас придётся ловить.
— Однако, прежде чем мы продолжим, я должна попросить вас, голубчики, о соблюдении полной секретности. То, что вы сейчас услышите и узнаете, не должно выйти за пределы этой комнаты.
Авессалом Валерьевич шагнул вперёд, сложив руки перед собой. Его глаза стали в этот момент особенно колючими.
— Я прошу вас дать клятву, что вы сохраните всё в тайне, — сказал он тихим, но твёрдым голосом. — Ваши слова будут подкреплены моей способностью различать ложь и правду.
Мы обменялись обалдевшими взглядами. Я ощущал, как напряжение нарастает. Но отступать уже было некуда. Все пути к отступлению всё равно уже были отрезаны.
То, что мы вчетвером сможем тягаться на равных хоть с кем-то одним из наших преподавателей очень и очень сомнительно.
— Клянемся, — произнесли мы вразнобой.
Ментат внимательно посмотрел на каждого из нас, задержав взгляд на мне чуть дольше. Я встретил его взгляд, ощущая, как он проникает вглубь сознания. Наконец он кивнул.
— Они искренни, — подтвердил он спокойно. — По крайней мере, уверены в этом.
— Хорошо, — сказал Хёгни. — Теперь к делу.
