Во-вторых, девчонки и вправду многое пережили за ночь, так что выпить, чтоб немного расслабиться, им действительно не помешает. Ну и в-третьих…
Была у меня эта бутылка, была. Запрятанный под матрасом на чёрный день армянский трёхзвёздочный коньяк. Приберегал для себя, конечно, но ситуация располагает не быть жадным.
Лакшери, всё ещё кутаясь в тогу килдинга, брезгливо осмотрела мою берлогу.
— Как ты тут живёшь? — удивилась она. — Почему тебе нормальную комнату не дали?
— И эту бы не дали, если бы не графиня, — криво ухмыльнулся я и полез под матрас.
— Да, я знаю, что это Ольга Анваровна вам обоим общагу выбила. Но я думала, раз даже Аню, хоть она и не студентка, к нам подселили, — недоумённо пробормотала Лакшери. — А тебя засунули в подвал, как будто ты в чём-то провинился. Или насолил лично Кназу — он, говорят, злопамятный. Только чем?
Мы с Анюткой переглянулись и расхохотались.
— Что?.. Что я такого сказала? — не поняла Лакшери.
— Нет, ничего, — взял себя в руки я, но смех против воли продолжал рваться наружу.
— Просто ты угадала. Я, честно, без понятия, почему графиня тогда вступилась за меня. С этим запретом рейдов мне без её помощи пришлось бы бросать учёбу и уезжать обратно в Зимний.
— А, ну да, ты же номер в гостинице снимал… — вспомнила рыжая. — Да, точно. Цены там ого-го, помню, на ожидание экзамена едва-едва наскребла, чуть ли не на живце экономить пришлось…
— Два номера, — подлезла узкоглазая егоза.
— Я ему боевой товарищ, а не любовница, между прочим. А потом нам запретили рейды после того, как Щегол…
Девочка резко погрустнела.
— Всё равно отомщу, — тихо прошептала она.
Забрала у меня коньяк, откупорила и первой приложилась к горлышку.
Усевшись на матрас, начали передавать друг другу коньяк. Стаканов у меня тут не водилось, так что пили из горла. Помянули Щегла, сделали по глотку за упокой Кекса и Катетера. Алкоголь подействовал на всех по-разному.
Я пребывал в лёгком приятном тумане, когда мыслишь вроде медленно, но не настолько, чтоб потерять связь с реальностью. Аня, хоть и прикладывалась к бутылке наравне со всеми, пила маленькими глотками, а потому оставалась практически трезвой. А вот Лакшери, похоже, пить не умела вообще, и её даже от небольшой порции развезло. Сначала она вроде как ещё пыталась участвовать в разговоре о сегодняшних событиях, но вскоре её понесло жаловаться.
