Будет ещё престарелому мужу руки целовать в благодарность, что вывел в свет да титулом своим осчастливил.
— Тормози! — без раздумий крикнул граф кучеру и, выбравшись из кареты, направился к торговой лавке, в дверях которой скрылась юная прелестница.
Девица оказалась не только красива, но и весьма недурно воспитана. Вдохновлённый граф, отвесив пару вежливых комплиментов, изъявил желание пообщаться с родителями девицы. Та, скромно покраснев, позвала отца.
Решение о помолвке было принято уже спустя полчаса беседы.
Отец Оленьки, никак не ожидавший подобного, пребывал после отъезда гостя на седьмом небе от счастья.
— Ты только представь, доченька, из каких-то там купчих — в графини! — потирая руки, восклицал он.
Сама Оленька от такого мезальянса никакого вдохновения не испытывала. Граф казался ей безумно старым, от него неприятно пахло, да и характером он, судя по всему, обладал весьма дурным. Однако отец на все её робкие возражения говорил только, что «сделка уже заключена» и «дочь сама не понимает своего счастья».
Оленька на свою будущую жизнь, конечно же, имела собственные виды, но, поскольку воспитана была в строгости и подчинении, отцу в итоге повиновалась.
Спустя два месяца Ольга Анваровна стала полноправной графиней, но после первой же брачной ночи с ней случилась образцовая истерика, результатом которой только чудом не стало самоубийство. Горничные, приставленные к ней графом, никак не могли взять в толк, что же именно так расстроило юную жену графа.
А сама Оленька, понимая, что от того, насколько хорошей она будет женой, зависит теперь не только она сама, но и отец, рыдала, хлюпала носом, но мужественно молчала.
Отец скончался, когда Оленьке исполнилось двадцать пять — его сразила запущенная пневмония. Граф, разумеется, устроил тестю пышные похороны, перед друзьями-аристократами разлился соловьём, рассказывая о том, какой Анвар был прекрасный человек, и что только такой, как он, мог воспитать достойную для него, графа, жену.
Настолько достойную, что графа не смутило даже отсутствие у неё хоть какого-нибудь титула.
Оленька же, уже порядком поднаторевшая в подковёрных играх, тоже изо всех сил изображала из себя ходячее горе. Отца она любила всем сердцем, но в смерти его для неё открывались возможности, о которых до сего дня она могла только мечтать.
Наследника престарелый граф зачать так и не смог.
