— Но что это могло быть? Что такого можно найти, за что убивают?
— Пока не знаю. Вчера я не стал расспрашивать Яну — на ней лица не было после всего пережитого. К тому же она наверняка все рассказала полицейским и Мышкину. Пусть они занимаются официальным расследованием, собирают формальные показания. А я расспрошу ее сегодня, когда она немного придет в себя, в спокойной обстановке. Иногда в личной беседе человек вспоминает детали, которые упускает на допросе.
Вероника нахмурилась и решительно отставила в сторону свою чашку с кофе.
Ее взгляд стал серьезным и полным тревоги.
— Илья, пожалуйста, не лезь в это. Я боюсь за тебя. Эти люди… они же готовы убивать! Они чуть не убили Яну прямо в ординаторской! Что им стоит сделать то же самое с тобой где-нибудь в темном переулке?
— Это мой долг, — твердо сказал я, накрывая ее холодную руку своей. — Они угрожают не только мне. Они угрожают моим коллегам, моим пациентам. И возможно я смогу вывести их на чистую воду.
Она долго смотрела мне в глаза, и я видел в ее взгляде всю ту борьбу, что бушевала у нее внутри — страх за меня и понимание того, что я не отступлюсь.
Наконец она тяжело, почти обреченно вздохнула.
— Ладно. Я понимаю. И буду поддерживать тебя в любом случае. Только… будь осторожен, хорошо? Пожалуйста.
— Обещаю.
— Двуногий! — Фырк, наконец, вынырнул из сахарницы с кусочком рафинада, зажатым в зубах, и возмущенно уставился на меня. — Я все проверил! Печенья нет! Это возмутительно! Я требую компенсации! И моральной, и материальной!
Я допил остывший кофе и встал из-за стола.
Разговор был тяжелым, но необходимым. Теперь она знала, и мне не придется врать ей или скрываться.
— Спасибо за завтрак. Было очень вкусно.
— Приходи на обед в столовую, если сможешь вырваться, — Вероника поднялась следом и, подойдя, коротко, но крепко обняла меня, а потом легонько чмокнула в щеку. В этом простом жесте было больше поддержки, чем в сотне слов.
Я кивнул и направился к выходу. Веронике нужно было на работу, но позже.
День обещал быть долгим. И начинать его нужно было с разговора с Яной.
По дороге на работу, когда я свернул на тихую, безлюдную улочку вдоль которой выстроились старые липы, я начал разговор с Фырком.
— Ну что, дорогой друг, — начал я, понизив голос. — За завтраком с Вероникой не удалось обсудить. Рассказывай сейчас! Что удалось выяснить?
Фырк, который до этого дремал у меня в кармане, тут же материализовался и важно уселся мне на плечо, распушив хвост.
