— Главное, что ее поймали до того, как она успела закончить начатое.
— Да, но… — Мышкин помялся, явно не решаясь озвучить главную тревогу. — Она ведь говорила про каких-то покровителей. На видео это отчетливо слышно. Как бы ее не отмазали.
— Вот это уже серьезнее, — согласился я. — Судя по ее уверенности и артефактам, у нее явно есть крыша. Мощная и непробиваемая.
— Постараюсь не допустить, чтобы ее выпустили, — твердо пообещал инквизитор. — Я лично буду вести ее дело. Но эти покровители… Они меня достали.
То у Волкова и Сычева были, теперь вот у Борисовой. Такой маленький, в сущности, город, а в местной медицине столько…
Он резко оборвал себя на полуслове.
Мы посмотрели друг на друга, и я увидел в его глазах то же самое озарение, которое в этот момент посетило и меня. Разрозненные точки на карте внезапно соединились в одну уродливую фигуру.
— Думаешь о том же, о чем и я? — почти шепотом спросил Мышкин.
— Да. Это не разные крыши, — сказал я, озвучивая нашу общую мысль. — Это одна и та же.
Архивариус прикрывает и тех, и других.
Мышкин медленно, почти торжественно кивнул.
— Именно. Это он и есть. Похоже, он творит в медицине Мурома полный беспредел, расставляя своих людей на ключевые посты и снабжая их артефактами. И Борисова — это не конечная цель. Это всего лишь ниточка. Теперь надо через нее выйти на Архивариуса.
— А Волков и Сычев? — спросил я. — Они что-нибудь говорят?
— Вот в том-то и дело, что нет, — Мышкин нахмурился, и его лицо снова стало озабоченным.
— С тех пор, как их перевели в следственный изолятор Гильдии, у них как-то… плохо с головой стало. Многое забывают, путаются в датах, не помнят ключевых событий. Все думают, что они кривляются, симулируют деменцию, чтобы избежать наказания. Но я начинаю сомневаться.
Проблемы с памятью у двух ключевых свидетелей, появившиеся почти одновременно. Слишком удобно, чтобы быть совпадением. Магия? Или фармакология?
— Интересно… — задумчиво произнес я. — Может, можно с ними встретиться? Осмотреть их?
— А что ты хочешь там увидеть? — Мышкин с любопытством посмотрел на меня.
— Проверить, нет ли на них магического или лекарского воздействия. Стирание памяти — это ведь не только магия. Есть и препараты, которые могут вызвать стойкую ретроградную амнезию. Я бы мог это определить.
Мышкин задумался. Я почти видел, как мысли крутятся в его голове, сталкиваясь и порождая новые идеи. Он был хорошим следователем, но мыслил категориями Инквизиции.
