И на который никогда нельзя давать прямых гарантий, какими бы успешными ни были твои действия в операционной.
Моя задача сейчас — донести до нее суровую правду, не убив при этом последнюю надежду. Нужна была выверенная, почти хирургическая точность в словах.
— Состояние тяжелое, но стабильное, — выбрал я самую безопасную формулировку. — Операция прошла хорошо. Мы убрали гематому, которая сдавливала мозг. Теперь все зависит от того, как его организм справится с последствиями травмы.
Она закусила губу, сдерживая готовые хлынуть слезы.
— Мариам, — я решил сменить тему. — Его избивали профессионально. Целенаправленно, раз за разом, били по голове. Это не просто пьяная драка в подворотне. Вы знаете, кто мог это сделать? У него были враги?
Она медленно подняла на меня свои огромные, полные страдания глаза. Ее губы задрожали.
— Да… — прошептала она едва слышно. — Знаю…
— Вот это поворот! — встрепенулся у меня в голове Фырк.
Я ждал продолжения, но Мариам молчала, словно собираясь с силами для прыжка в пропасть.
— Кто? — мягко подтолкнул я.
Она набрала побольше воздуха в грудь, но ничего не успела сказать.
— Это из-за мамы! — сжав кулаки, зло перебил её сын.
Глава 5
Старший сын — парень лет четырнадцати с худым, злым лицом и горящими от ненависти глазами."
"— Это люди главы диаспоры! — выкрикнул он, и его срывающийся юношеский голос гулко разнесся по тихому коридору. — Они пришли за долгом! Отец не смог вовремя вернуть, и они… они…
— Арам! — резко, почти по-змеиному, прошипела Мариам, хватая его за рукав.
— Замолчи! Немедленно!
— О-о-о, семейная драма! — оживился у меня в голове Фырк. — Долги, диаспора, бандитские разборки! Прямо криминальная сага! Становится все интереснее!
Сестра Арама, испуганная выкриком брата и реакцией матери, еще сильнее вцепилась в ее юбку. Обстановка накалялась с каждой секундой.
Мать боится, сын рвется в бой. Сейчас они начнут выяснять отношения прямо здесь, в коридоре реанимации. Не время и не место.
Мне нужна была информация, а не их семейные разборки.
Нужно было их разделить.
— Послушайте, — вмешался я, и мой голос, спокойный, ровный, почти убаюкивающий врачебный тон, прозвучал резким диссонансом на фоне их кипящих эмоций. — Давайте так. Дети, я понимаю, очень переживают и хотят увидеть отца. Это нормально и, более того, будет полезно для его восстановления. Он услышит ваши голоса, почувствует, что он не один.
Я обернулся к дежурной медсестре реанимации, которая с тревогой наблюдала за этой сценой.
