— А я думал, тебе сейчас медаль дадут!
— Кто именно доложил Кобрук? — спросил я, переходя к сути. — Крылов?
— Вот в том-то и дело, что нет! — Шаповалов с силой стукнул кулаком по столу, отчего стаканы подпрыгнули. — В этом и вся паршивость ситуации! Ко мне в операционную, прямо во время плановой грыжи, ворвалась она сама! Красная как рак! Орала так, что у меня ассистенты чуть в обморок не попадали!
Вот дерьмо. Значит, информация поступила к ней по самому прямому и официальному каналу.
— От кого?
— От того самого анестезиолога, Павла Семеновича.
Старый уставник. Как только ты его выставил, он побежал жаловаться не мне, не Киселеву, а напрямую к ней! Она уже была в курсе всего, когда я сломя голову бежал к тебе в операционную!
— Вот же ж старый прихвостень! — возмутился Фырк. — Прямо к главврачу побежал! Вот крыса старая!
— То есть ситуация чуть хуже, чем я думал, — подытожил я.
— Именно!…Стоп! Что? Чуть хуже? — Шаповалов замер и уставился на меня, как на сумасшедшего. — Разумовский, ты меня вообще слышишь? Она в ярости! Нас обоих сейчас под трибунал отдадут! А ты говоришь «чуть хуже»? Почему ты такой… спокойный?
Я поставил стакан на стол.
— Потому что я все это предвидел, Игорь Степанович. Я знал о последствиях с той самой секунды, как взял в руки скальпель. И тот факт, что Кобрук в курсе — это даже хорошо.
— Хорошо⁈ — он, кажется, потерял дар речи.
— Да. Потому что теперь это не просто мое нарушение, которое можно замять, списав на меня всю вину. Теперь это проблема всей больницы.
Ее проблема. А значит, она будет вынуждена не наказывать, а искать решение. Подождите. Осталось только дождаться, когда она вызовет нас к себе, и мы все вместе будем решать эту проблему.
Словно в подтверждение моих слов, на столе зазвонил селектор внутренней связи. Шаповалов нажал на кнопку.
— Да, Кристина? — он слушал, и его лицо становилось все мрачнее. — Понял. Уже идем.
Он положил трубку и посмотрел на меня уже совершенно по-другому.
— Она вызывает. Срочно. Тебя, меня и Киселева. К себе.
Я спокойно кивнул. План уже был готов. Главное — правильно его подать. Не как оправдание, а как единственно верное решение в сложившихся обстоятельствах.
Кабинет главврача встретил нас густой, напряженной тишиной.
За массивным дубовым столом восседала Анна Витальевна Кобрук. Она действительно была красной от сдерживаемого гнева, но уже полностью взяла себя в руки.
Рядом, в глубоком кресле для посетителей, сидел Игнат Семенович Киселев, заведующий всей хирургией.
