Уже в маске и шапочке — видимо, бросил свою операцию, как только ему сообщили. Но кто?
Он окинул быстрым взглядом операционную: я со скальпелем над открытым черепом, мониторы с критическими показателями, бледный, как привидение, Крылов у стены. И похоже все понял.
— Халат! Перчатки! Живо! — рявкнул он на подбежавшую ассистентку.
— О, тяжелая артиллерия подоспела! — обрадовался у меня в голове Фырк. — Теперь точно справитесь!
Шаповалов, которого сестра на ходу облачала в стерильную одежду, быстро вымыл руки и встал напротив меня, с другой стороны операционного стола.
— Докладывай, что видишь, — его голос был абсолютно спокойным и деловым, без тени утренней язвительности. — И командуй. Я ассистирую.
Вот это поворот.
Шаповалов, заведующий отделением, Мастер-целитель, готов выполнять команды Подмастерья."
"Значит, он в первую очередь — хирург, а потом уже — начальник.
— Субдуральная гематома, острый период, объем около ста миллилитров, — четко, как на докладе, сообщил я. — Выраженное сдавление левого полушария со смещением срединных структур.
Сейчас вскрываю твердую мозговую оболочку и начинаю эвакуацию сгустков.
— Понял. Действуй.
Я расширил разрез.
Темная, густая венозная кровь, похожая на деготь, под давлением хлынула наружу.
— Аспиратор!
Я начал аккуратно, миллиметр за миллиметром, отсасывать сгустки, освобождая мозг.
Шаповалов умело, почти интуитивно, ассистировал — придерживал края раны, подавал влажные тупферы для остановки мелких капиллярных кровотечений.
Мы работали молча, понимая друг друга без слов.
— Вижу источник, — сообщил я через несколько минут напряженной работы. — Разрыв одной из мостиковых вен. Сейчас буду коагулировать.
— Биполярный коагулятор наготове, — Шаповалов уже держал в руке нужный инструмент.
Несколько точных, выверенных движений — и кровоточащий сосуд был прижжен. Мозг, освобожденный от смертельного давления, начал медленно, плавно пульсировать в такт сердцу.
— Красота! — с неподдельным восхищением выдохнул Фырк.
— Как по учебнику!
— Промываем, — скомандовал я. — Теплый физраствор, много.
Мы тщательно промыли субдуральное пространство, вымывая остатки свернувшейся крови. Убедились, что гемостаз полный, и ни один, даже самый мелкий сосуд, больше не кровит.
— Ставим дренаж? — спросил Шаповалов.
— Обязательно. Силиконовый, через отдельную контрапертуру.
Установили дренажную трубку для оттока возможного раневого отделяемого. Начали закрывать рану.
