Рубин молча, с лицом каменного изваяния, кивнул и, не проронив больше ни слова, вышел, с силой хлопнув дверью. Его поражение было полным и унизительным.
Мы с Мышкиным остались одни с 'овощами""-заключенными. Диагноз был поставлен, но главные вопросы оставались. Кто и, главное, как умудрялся травить их в стенах строго охраняемого изолятора? Расследование только начиналось.
— Можно их вылечить? — спросил он после долгой паузы, и в его голосе прозвучала нотка надежды.
Миелиновые оболочки — это изоляция для нервных волокон.
Без них сигнал рассеивается. Мозг превращается в хаотичный набор коротких замыканий. Это структурное, необратимое повреждение. Это не лечится. Никогда.
Я медленно покачал головой.
— Повреждения миелиновых оболочек необратимы. Мы можем остановить дальнейшее отравление, но память, навыки, личность… им уже не вернуть. Архивариус не просто заставил их замолчать. Он стер их. Навсегда.
Мышкин с силой ударил кулаком по столу.
— Сволочь…
Я молчал. Это не работа импульсивного убийцы.
Это действие холодного, расчетливого стратега. Он не убивает, потому что трупы оставляют следы и вызывают расследования.
Он «стирает». Превращает людей в пустые оболочки. Это чище.
И, пожалуй, гораздо страшнее. Он не просто преступник. Он системный игрок, который видит в людях лишь фигуры на доске, которые можно убрать, когда они выполнили свою функцию.
Человек, способный на такое, не остановится ни перед чем.
— Знаешь, двуногий, — мысленно заметил Фырк, и в его голосе не было ни капли привычного ехидства.
— Этот Архивариус — настоящий монстр. Даже я, циничный бурундук с многовековым опытом, в шоке от такой методичной жестокости.
— Согласен. И нам нужно быть очень осторожными. Он играет на несколько ходов вперед.
Мы с Мышкиным покинули следственный изолятор и молча сели в машину. Гнетущая атмосфера тюрьмы, казалось, прилипла к одежде, и даже свежий воздух на улице не мог ее развеять.
— Ты гений, Илья, — инквизитор покачал головой, когда седан тронулся с места.
Он был явно воодушевлен прорывом. — Теперь я знаю, что искать. Не мага-боевика, а тихого алхимика или травника. И утечку в системе тюремного снабжения."
"Он радовался новой зацепке. А я думал о том, что только что видел две смерти, которые еще не наступили физически.
Глава 17
Серые стены следственного изолятора остались позади.
Я вышел на улицу постарайся выглядеть спокойным, но внутри все кипело.
