Если человек действительно висел, то под тяжестью тела борозда будет идти косо вверх, к точке крепления веревки. Если же его сначала задушили, а потом повесили, чтобы инсценировать суицид, борозда будет горизонтальной, ровной. Это первое, что бросится в глаза любому грамотному патологоанатому. Направление борозды — это улика.
Во-вторых, признаки борьбы. Борисова была бойцом. Она не сдалась бы без сопротивления. Если на нее напали, она бы отбивалась, царапалась. А значит, под ее ногтями могли остаться микрочастицы кожи или волокон одежды убийцы.
Если их нет — это еще не доказывает самоубийство, но если они есть — это стопроцентное доказательство убийства.
В-третьих, признаки асфиксии. При удушении от недостатка кислорода лопаются мелкие сосуды. В глазах появляются крошечные красные точки — петехии. А в шее есть маленькая, хрупкая подъязычная кость. При повешении она ломается редко. Но при ручном удушении, когда давят на горло, — почти всегда. Сломана эта кость или нет? Это еще одна улика, которую нельзя подделать.
Направление следа от петли, содержимое под ногтями, состояние сосудов в глазах и одна маленькая кость в шее… Слишком много «переменных» в этом уравнении. Слишком много деталей, в которых убийца мог допустить ошибку. И я не поверю в версию «самоубийство», пока лично не проверю каждую из них.
— Требую вскрытия, — отрезал я, как хирург, принимающий решение в операционной.
Мышкин удивленно покосился на меня.
— Зачем? Все же очевидно — самоубийство. Не выдержала давления, осознания того, что ее карьера разрушена.
Классика.
— Это на нее не похоже, — я покачал головой. — Борисова была слишком самовлюбленной и амбициозной, чтобы так просто сдаться.
Нарциссы ее типа не убивают себя. Они обвиняют мир, строят планы мести, пытаются уничтожить тех, кто их унизил. Самоубийство — это признание полного, абсолютного поражения. Она бы на это не пошла. Это казнь, замаскированная под суицид.
— Ладно, — после долгой паузы согласился Мышкин. — Убедил. Вскрытие провести можно. Для очистки совести.
Я снова повернулся к окну. Они ее убрали. Быстро и тихо. В следственном изоляторе.
Значит, у Архивариуса есть свои люди везде — и в полиции, и в тюремной системе. А это значит, что Волков и Сычев… они не просто следующие в списке. Они уже, скорее всего, в процессе «ликвидации».
Их странная амнезия, о которой говорил Мышкин… Это оно и есть. Тот же метод. «Архивариус» не стал ждать, пока они заговорят. Он начал их «стирать» заранее. Медленно и методично.
