И такой инструмент у меня был только один. Инквизиция.
Я достал из кармана телефон и набрал номер Мышкина. Пошли длинные, упрямые гудки. Один, второй, третий… Никто не отвечал. Звонок сорвался.
Странно. Обычно он отвечал сразу или, по крайней мере, быстро перезванивал. Я нахмурился, глядя на темный экран телефона. Может, на совещании. Или на важном задании. Вполне возможно.
Но неприятное, холодное предчувствие, обостренное событиями последних дней, шевельнулось где-то внутри. А может… его тоже «убрали» из игры? За то, что слишком близко подобрался к «Архивариусу»?
Я тряхнул головой, отгоняя параноидальные мысли.
Слишком рано делать выводы. Нужно просто подождать. Но осадок остался. План был запущен, но мой ключевой союзник внезапно стал недоступен. А это означало, что проблемы могли быть гораздо серьезнее, чем я думал.
В больнице у поста регистрации меня встретили старые знакомые Леночка и Машенька. Обе, увидев меня, радостно заулыбались и замахали руками.
— Доброе утро, Илья Григорьевич! — пропели они хором.
— И вам доброго, — кивнул я.
Но отличились не только они. Все кто мне встретился приветствовали с каким-то особенным радушием. Слухи о ночных событиях, очевидно, разлетелись по больнице, и теперь я в глазах персонала был не просто новым лекарем, а кем-то вроде местного героя-мстителя. Не самая удобная роль, но выбирать не приходилось.
В коридоре хирургического отделения меня перехватила Кристина. Выглядела она неважно — бледная, с темными кругами под глазами. Видимо, новость об аресте дяди и последующие допросы дались ей нелегко.
— Илья, можно поговорить? — спросила она тихо, почти шепотом, нервно теребя край своего халата.
— Что-то срочное? — я внутренне напрягся.
После истории с ее дядей и Борисовой любая просьба о «разговоре наедине» вызывала автоматическую настороженность. Я уже был готов к тому, что она начнет просить за дядю или, наоборот, попытается выведать какие-то детали расследования.
— Нет, не срочное. Но важное. Для меня. В обед можно? В столовой?"
"— Хорошо, — согласился я, мысленно отмечая ее странную нервозность.
Это было не похоже на просьбу. Скорее на какое-то предложение, которое она долго обдумывала и наконец решилась озвучить.
В ординаторской уже собрались все. Шаповалов, как всегда, стоял у белой маркерной доски, на которой был расчерчен новый график дежурств.
— Так, господа — начал он, когда я вошел. — Хорошие новости. Эпидемия пошла на спад, можем вернуться к нормальному режиму работы.
