Она молодая, сильная. Она будет бороться.
Мы вернулись в ординаторскую. Шаповалов, сославшись на дела, ушел к себе в кабинет, а я, не чувствуя ног, завалился на диван, предвкушая хотя бы пятнадцать минут блаженного, тупого покоя.
— Ну что, герой дня? — Фырк материализовался и уютно уселся мне на грудь. — Неплохо сегодня сработали! Ты оперировал, я диагностировал. Идеальная команда!
— Согласен, — я усмехнулся и решил подбодрить его. — Вовремя ты успел. Без тебя с артерией Адамкевича я бы не разобрался. Ты был моими глазами.
Кстати, что там с войной диаспор? Узнал что-нибудь новое?
— О, это целая криминальная сага! Оказывается, там…
Дверь в ординаторскую распахнулась без стука, и внутрь ввалилась шумная троица — Величко, Фролов и новенький Славик Муравьев. Фырк с раздраженным писком спрыгнул с меня и невидимой молнией метнулся на вершину высокого шкафа с документами.
— О, Илья! — Пончик с размаху плюхнулся в кресло. — А мы думали, ты еще в операционной, рекорды ставишь!
— Закончил уже, — я усмехнулся и сел прямо.
— Вы чего такие веселые? Переработали?
— Да Славик тут анекдот рассказал, — Суслик утирал слезы, выступившие от смеха. — Про пациента, который жаловался на боли в животе, а оказалось, что он просто переел на поминках тещи!
Все трое снова дружно загоготали.
Я невольно улыбнулся — странное дело, но без Борисовой атмосфера в ординаторской действительно изменилась. Раньше эти трое едва перебрасывались словами, вечно конкурируя и косясь друг на друга.
А теперь — хохочут, как старые приятели.
Удивительно. Как один токсичный человек может отравить целый коллектив, и как быстро заживают раны, когда яд убран.
— Кстати, Илья, — Славик, осмелев, устроился на подлокотнике дивана. — Ты сегодня сколько операций провел? Три? Четыре? Может, пора и нам, молодым, дать попробовать? Хотя бы на аппендиците каком-нибудь?
Я покачал головой.
— Славик, ты вообще только неделю как официально в отделении. Об этом и думать забудь первый месяц.
А ребята уже ассистировали и не раз.
— Правила! Ха! — фыркнул у меня в голове Фырк. — Сказал тот, кто плюет на них с высоты, когда на кону жизнь!
— Разве неправильно делаю? — весомо спросил я у него.
— Правильно-правильно, — подтвердил Фырк. — Но кто тебе об этом лишний раз напомнит, кроме меня!
— Это несправедливо! — искренне возмутился Пончик. — Славик, молодец! Он очень головастый и подает большие надежды. А диагнозы он еще в терапии научился ставить.
