В руках он держал тонкую кожаную папку с документами.
— Христофор Наильевич, бумаги на подпись, — он положил папку на массивный дубовый стол.
Каганович нехотя оторвался от созерцания императорского фарса и взял папку.
Рутинные документы — назначения новых магистров в дальние губернии, переводы целителей между клиниками, бюджетные ассигнования на закупку новых артефактов. Он машинально подписывал бумагу за бумагой своим каллиграфическим почерком, но мысли его были далеко.
— Так, — он поднял свой тяжелый взгляд на помощника.
— А в Муром информацию спустили?
— Да, Христофор Наильевич, — Бурцев коротко кивнул. — Еще неделю назад, как вы и приказывали. По защищенному каналу.
— И как там отреагировали?
— В шоке, разумеется, — помощник едва заметно поправил свои старомодные очки в роговой оправе. — Но мы передали четкие инструкции — вести себя как ни в чем не бывало. Никакой паники, никаких резких движений. Ждать.
Каганович откинулся в своем массивном кресле, барабаня кончиками холеных пальцев по резному подлокотнику из черного дерева.
— Кто там сейчас главврач?
— Кобрук Анна Витальевна, — без запинки ответил Бурцев. — Мастер-целитель. Опытный администратор, двадцать лет в должности. Она посвятила в информацию двух своих ключевых заведующих отделениями. Хирургии.
Лицо Кагановича мгновенно потемнело. Он резко подался вперед, и его до этого расслабленная поза сменилась позой хищника, готового к прыжку. Бурцев невольно отступил на шаг.
— Что⁈ — рявкнул Магистр, и его голос, до этого спокойный, наполнился сталью.
— Я же ясно сказал — минимум людей должно знать! Минимум! Один человек!
— Так было необходимо, Христофор Наильевич, — помощник нервно сглотнул, но выдержал тяжелый взгляд начальника. — Кобрук заверила, что оба — абсолютно надежные люди, проверенные годами. Без их помощи она не смогла бы обеспечить должный уровень… охраны.
Каганович медленно поднялся из кресла. Несмотря на возраст, двигался он с плавной, хищной грацией. Подошел к панорамному окну."
"— Михаил Степанович, — его голос стал тихим, почти вкрадчивым, что было гораздо страшнее крика.
— Чем больше людей посвящено в тайну, тем менее надежным становится все предприятие. Это аксиома. А нам категорически нельзя, чтобы эта информация всплыла раньше времени.
— Я понимаю, но тогда… — начал было Бурцев.
— И не рассказать ей тоже было нельзя, — перебил Каганович, резко разворачиваясь к помощнику. — Я знаю. Нужно, чтобы объект контролировали и прикрывали.
