— Спасибо, что вы сказали мне об этом, Эйб. Я и не догадывался. Она всегда была очень мила со мной, но…
— Давай пока не будем об этом. — Вейдман зачерпнул ложкой соус и выдавил на осетрину лимон. — Я сказал вам это лишь постольку, чтобы это не явилось для вас неожиданностью.
«Время», — подумал Петтерсон. Он немного помолчал, словно пребывая в нерешительности, а потом начал:
— Я тоже кое о чем хочу рассказать тебе. И это тоже сугубо между нами. Так что никому ни слова.
Вейдман удивленно глянул на собеседника.
— Что именно?
— Это может стоить мне работы, если я скажу, Эйб… надеюсь на твое слово.
Вейдман машинально кивнул головой.
— Разумеется.
Поколебавшись для виду, Петтерсон сказал, понизив голос:
— Три дня назад старая леди попросила меня принести ей завещание. Она созналась, что хочет сделать кое-какие изменения, о которых вы ничего не должны знать.
Вейдман настолько был шокирован, что даже забыл об осетрине, нанизанной на вилку.
— Вы хотите сказать, она обратилась к другому адвокату?
— Да.
— Бог мой! К кому же?
— Она не сказала этого мне.
Кровь бросилась в лицо Вейдмана, невооруженным глазом было видно, насколько он рассердился.
— Во имя Господа! Как она могла так поступить! Неужели у нее крыша поехала от возраста! Ведь я же вел ее дела с того времени, как скончался ее муж.
— Минутку, Эйб, — мягко сказал Петтерсон. — Когда она сказала мне об этом, я намекнул, что вы будете очень обижены. Я настаивал, что она совершает ошибку, и даже немного поспорил с ней, так что ей пришлось объяснить причину такого поступка… Я думаю, вы тоже должны знать причину, хотя тем самым я нарушаю обещание.
Она хочет сделать для вас приятный сюрприз: упомянуть вас в завещании.
Вейдман отложил вилку. Его гнев испарился, и он растерянно уставился на Петтерсона.
— Она так сказала?
— Именно. Я немножко надавил на нее. Ведь действительно, с ее стороны нечестно было воспользоваться услугами другого адвоката.
Вейдман кивнул.
— Понимаю, Крис. Итак, она решила что-то оставить мне?
— Поскольку мы работаем вместе, Эйб, то я вам скажу, что именно.
Она решила оставить вам три картины Пикассо.
Вейдман изумленно уставился на Петтерсона, его глаза распахнулись пошире. Он редко кому завидовал, но когда появлялся у миссис Морели-Джонсон, всегда любовался этими полотнами, висевшими в гостиной. Вейдман считал себя знатоком живописи, и у него была неплохая коллекция картин дома, но картин Пикассо, естественно, у него никогда не было.
— Ты серьезно?..
